Отчаявшись выйти замуж к 32 годам, Оксана расписалась с обычным работягой и сама содержала его. Но на праздничном корпоративе она просто онемела. Её нищий муж поставил на стол дорожную сумку и стал оттуда доставать.
Шестьдесят с лишним человек в торговую компанию Оксана набирала лично, помнила, у кого сколько детей, и к ней шли со всем подряд: от заявления на отпуск до вопроса, разводиться или потерпеть до весны. Фирма была всего лишь малой частью большой сети. Настоящего хозяина в лицо видели двое или трое старожилов.
А во всех бумагах значилась «управляющая компания» с таким названием, которое никто не выговаривал с первого раза.
— Оксана Николаевна, вы у нас местная мать-настоятельница, — вздыхала кладовщица.
— А за самой кто присмотрит? У настоятельницы горят сроки по кадровым отчётам, — отшучивалась Оксана.
Вечерами она вела кадры в двух маленьких фирмах на другом конце города, а ночевала в доставшейся по наследству квартире, где хрусталь в серванте пылился без застолий пару десятков лет. Передвигалась на видавшей виды иномарке, которая честно отпахала свои 15 лет и теперь законно демонстрировала капризный нрав. На годовщину памяти дедушки в отчий дом набилась уйма родни.
Оксана таскала с кухни тарелки с холодцом и застала в дверях тётку Галину Ивановну, вещавшую на всю комнату:
— У Светланы младшая уже второй раз под венец бежит, — громогласно распалялась тётка, — а наша царевна всё принца ждёт. Дождётся того, что останется по вечерам с уличными голубями ворковать.
— Так хоть животина в доме имеется? — полюбопытствовал кто-то из гостей.
— Даже хомяка не завела, — причитала родственница. — Вообще тоска.
Родня сдержанно засмеялась, а дядя, вылавливая вилкой кусок мяса, философски выдал:
— Женщине крепкое мужское плечо важнее карьерной лестницы. Трудовая книжка-то тебя ночью не согреет.
— Людмила, ну в чём беда? — наседали на мать.
— Не клюют женихи. Занятая она, — засуетилась мать. — Подчинённые, графики, ответственность. Продохнуть некогда.
Отец хмурился.
Наедине Оксана пропустила бы эти выпады мимо ушей, потому что тётка без зрителей теряла весь свой яд. Но сейчас веселились люди, помнившие её с пелёнок, и отцовское молчание резало больнее любых подколок. Он не защищал дочь, потому что не находил аргументов.
— Впору объявления на столбах клеить, — не унималась Галина Ивановна. — Так, мол, и так, отдадим в добрые руки, неприхотливая в быту.
Мать полезла через застолье за салатницей, смахнула рукавом половник, и тот с грохотом полетел вниз. Она суетливо нырнула под скатерть, протискиваясь между ног гостей и неловко бормоча:
— Я сама подниму, вы жуйте, не отвлекайтесь.
— Я замуж выхожу, — громко объявила Оксана. — Заявление уже в службе регистрации. К праздникам ждите в гости вместе с супругом.
Разговоры мгновенно стихли…
