Соседки синхронно отодвинулись от Инны Борисовны на метр. В деревне такой жест был красноречивее прокурора.
Оксана подошла к тётке.
— Знаете, почему зеркала со временем мутнеют? Если их тереть средством для окон, аммиак разрушает амальгаму. Вот и у вас оптика сбилась. Вы людей как окорока на рынке взвешиваете. Сегодня вы на коне, а завтра, не дай бог, придётся доказывать, что у вас есть за что любить без кошелька.
Она зашла внутрь. С этого дня рядом с родственницей больше не ощущалось привычной робости.
Через день Галина Ивановна явилась снова, прихватив мужа, сына и огромную корзину яблок. На её лице застыло приторное выражение.
— Мы же не чужие. Сглупила я, признаю. Зять-то отличный.
Она плюхнулась на табурет.
— Раз средства позволяют, пусть молодым дом строят. Вон на дальних сотках. А саму землю на нас перепишите, мы там два десятка лет парники держим.
— Земля бабушкина, числится на отце, — отрезала Оксана. — А теплицы вы воткнули, когда он лет двадцать назад в больнице лежал.
Мать с грохотом опустила пустую кастрюлю на стол.
Во двор вошёл юрист, которого Богдан заранее попросил привезти документы на участок.
— Шевчук Роман Петрович, — представился он. — Богдан Миронович просил поднять документы. Участок — четырнадцать соток, собственник — Николай Иванович. Договоров аренды нет. Постройки возведены самовольно. Хозяин пишет уведомление: не уберёте добром — уберут по суду. Кстати, для справки: если парник ставится на капитальный фундамент, это уже объект недвижимости, налог платить надо. У вас там просто трубы вбиты, так что вывоз хлама займёт пару часов.
— Мы же кровная родня, — проблеяла тётка.
— По родственным связям я справок не даю, — отрезал юрист.
Богдан вывел незваных гостей за ворота, посоветовав забыть сюда дорогу.
Спустя неделю подняли складскую отчётность. Кладовщица подтвердила махинации с порчей товара. Недостача в семьсот восемьдесят тысяч всплыла наружу, деньги оседали в карманах Кравченко.
На выходе из здания Инна Борисовна перехватила Богдана.
— Убрал меня?
— Да. И не вас одну.
— Год я от вас нормального слова ждала. А этой серой мыши всё на блюдечке.
— Жена превосходит вас в одном, — спокойно ответил он. — Она не конвертирует чувства в валюту и не топит коллег ради премии.
— Посмотрим. В компании Левченко её сожрут с потрохами. Выкинут через год.
Никакой радости Оксана не испытала. Её задели за живое…
