В феврале Лидию Павловну выписали домой после долгого лечения.
— Родня собирается, — сообщил Богдан. — Поедем?
— Там твоя семья. А я с улицы.
— Ты моя законная супруга.
Оксана битый час стояла перед шкафом, выслушивая телефонные лекции матери.
— Надень самое скромное. Там кошельками меряются, а не фасонами. Спину держи. Знаешь, шерстяные вещи садятся от горячей воды. А люди скукоживаются, если перед хамами гнуться начинают.
У кованых ворот загородного особняка её встретила двоюродная тётка мужа и сразу смерила оценивающим взглядом.
— Самая обычная девочка. Мы надеялись, мальчик найдёт ровню.
— Тётя Вера, без комментариев, — бросил Богдан на ходу.
В просторной гостиной Лидия Павловна поднялась, опираясь на трость, и потянулась к Оксане.
— Стул — сюда, — медленно произнесла она, указав место рядом.
Домочадцы мигом перетащили мебель.
Приехала Савчук с пакетом. Родственники засуетились, пытаясь усадить её вплотную к Богдану.
— Мы никогда не были парой, — отрезала Вероника. — Оставьте эти игры.
Спустя полчаса за окном скрипнули тормоза. В двери ввалилась Галина Ивановна в новом пуховике и с очередной корзиной. Охрана спорить с женщиной, объявившей себя роднёй, не рискнула.
Она не заметила высокий порог, запнулась, и яблоки пулемётной очередью рассыпались по дизайнерскому паркету. Двое охранников на четвереньках бросились их ловить, а тётка, используя пустую корзину как балансир, проскользила на животе прямо до антикварного дивана.
— Матерь Божья, хоромы-то какие! — выдохнула она, отряхивая колени. — Я же тётка родная. Ксюха у нас золото, работящая, скромная.
— Девочке ещё манерам учиться предстоит, — процедила тётя Вера.
— Зато мы душевные, без гонора.
Оксана застыла посреди комнаты. Снова аукцион, снова товар лицом.
Богдан со стуком опустил стакан на стол.
— Минуточку внимания. С момента появления моей жены здесь устроили кастинг. Одним она бедна, другим не по статусу. И никто не спросил моего мнения. Она была со мной, когда я крутил баранку грузовика и считал копейки. И осталась прежней, когда я вернулся сюда. Мы расписались ещё в декабре. А нормальную свадьбу устроим весной у её родителей. Кто желает, милости просим.
— Обязательно нагрянем, — вытирая слёзы, сказала Лидия Павловна.
Мирон Степанович вывел невестку на террасу.
— Я всегда думал, что обязан стелить сыну соломку. Он упёртый, весь в мать. Вы меня недолюбливаете, опасаюсь.
— Взаимно, — призналась Оксана. — Боюсь оказаться не к месту, боюсь, что он пожалеет. Но если сдам назад, перестану уважать саму себя.
Он извлёк коробочку с потемневшим от времени тонким колечком.
— Моей матери. 35 лет назад моя жена стояла здесь и выслушивала те же самые претензии.
Он выдержал паузу.
— Только супруге не докладывайте, что я опять влез с инициативой…
