Щеку Сергея прижимали к холодному бетонному полу в дальнем углу камеры. Он хрипел сквозь грубую ткань, которой ему заткнули рот, и тщетно пытался высвободить руки. После нескольких ударов тело почти перестало повиноваться, а вокруг слышались лишь тяжелое дыхание и короткие, злые команды. Каждый новый рывок только сильнее придавливал его к бетону и убеждал, что помощи ждать неоткуда.
Над самым ухом прозвучало обещание быстро обучить новичка здешним порядкам. Происходящее не напоминало ни случайную драку, ни попытку отнять вещи. Расправа шла неторопливо и показательно: исполнители хотели не просто причинить боль, а уничтожить в человеке волю сопротивляться.
Из полутемного почетного угла за сценой наблюдал тот, чьего решения здесь ожидали без лишних вопросов. Криминальный авторитет не произносил ни слова и лишь медленно перебирал четки. Именно его едва заметное движение несколькими минутами раньше превратило напряженное молчание камеры в приговор.
Для заключенных основанием служила статья, указанная в бумагах Сергея: тяжкое преступление против беззащитной женщины. Никто не собирался разбираться, что происходило на самом деле и насколько справедливым был судебный вердикт. Внутренней тюремной почте хватило нескольких строк, чтобы заранее определить новичку место на самом дне. Сомнение здесь воспринималось как слабость, а запись в приговоре заменяла и доказательства, и подробности.
На свободе Сергей считал, что последнюю точку в его судьбе поставил судья, огласивший десятилетний срок. Теперь он понял: государственный приговор был только первым. За решеткой существовал другой суд — без протокола, защиты и возможности обжалования, зато с немедленным исполнением любого решения. Его участники не искали истины: им было достаточно сохранить тот порядок, который они считали единственно возможным.
Еще три часа назад тридцатилетний мужчина сидел в тесном автозаке среди таких же молчаливых этапников. Когда тяжелые ворота исправительной колонии закрылись за машиной, ему показалось, что самое страшное уже случилось. Оставалось только пережить назначенные годы, не ввязываться в конфликты и однажды выйти на свободу.
Сергей держался за эту простую мысль до тех пор, пока конвой не втолкнул прибывших в переполненную камеру. Он еще не знал, что настоящий приговор ему только собирались объявить…
