Марина вошла тихо, повесила плащ, стянула сапоги. Пончик выкатился из кухни, вопросительно мяукнул, но, увидев лицо хозяйки, резко передумал просить еду и растворился в тени шкафа. Умные животные всегда чуют надвигающийся шторм.
Марина прошла на кухню, включила чайник, положила эклеры на тарелочку, звякнула ложечкой в чашке.
— Марин, ты вернулась? — лениво крикнул из комнаты Дмитрий. — Всё оплатила?
— Очередь большая была.
Марина взяла чашку обеими руками, сделала глубокий вдох, стирая с лица любые эмоции, и шагнула в дверной проём гостиной. Лицо её было безмятежным, голос мягким, почти убаюкивающим.
— Дима, — произнесла она размеренно, — у меня к тебе серьёзный разговор.
Муж оторвался от телефона. Улыбка на его лице слегка дрогнула.
— Там твоей маме за полгода долги пришли на тридцать тысяч, — сообщила Марина с видом человека, зачитывающего прогноз погоды. — Представляешь, какой ужас! Я, конечно, её квитанции обратно в сумку положила. У меня ж таких денег с собой не было.
У Дмитрия внутри словно оборвался трос лифта. Желудок ухнул куда-то в район пяток. Тридцать тысяч.
Она положила их обратно. Не оплатила.
— Как в сумку? — выдавил он, поднимаясь на локтях.
Лицо его стремительно теряло краски, превращаясь по тону в несвежий кефир.
— Ты не заплатила?
— Откуда у меня лишние тридцать тысяч на счёте? — искренне удивилась Марина, отпивая чай. — Но дело даже не в этом. Светлана на почте, ну, оператор, посмотрела по базе. Сказала: дело труба.
Она выдержала гроссмейстерскую паузу.
Дмитрий перестал дышать.
— Сказала: сейчас у них новые правила, — продолжила Марина, добивая жертву. — Если задолженность больше пяти месяцев, дело передают в исполнительную службу. Буквально в один день. Беги скорее в банк, Димочка. До закрытия пятнадцать минут осталось. Оплачивай в банкомате в тамбуре, а то маме пенсию заблокируют за долги. А если заблокируют, она же с ума сойдёт. Завтра утром встанет, а на карточке минус. Кого она обвинит? Тебя, Дима…
