— Правее бери, Витя! Косяк не обдери! Полированное дерево, югославская стенка, ей цены нет. Оксана, отставь с дороги свои фикусы-шмикусы. Мать к вам перебирается, к корням поближе!
От голоса Галины Викторовны утро загудело, будто в прихожей включили заводской гудок. Наверху лестницы застыла Оксана с недопитым эспрессо. Внизу, в настежь открытых дверях её таунхауса, муж надсаживался над шкафом: пятился в светлую прихожую, пыхтел и кряхтел. Огромная полированная махина пахла нафталином и застарелой затхлостью. Этот дом Оксана купила на собственные сбережения ещё до замужества.
За шкафом двигалась свекровь, руководя переноской с размахом дирижёра, которому достался совершенно бездарный оркестр. К груди она прижимала картонную коробку, полную пузатых стеклянных банок. Барсик брезгливо покинул пуфик и приблизился к мебели. В этом мейн-куне хватило бы размера на добрую рысь, а выражения морды — на главаря серьёзной банды. Обнюхав угол шкафа, он чихнул, удостоил Виктора взглядом хозяина на нерадивую прислугу и ушёл на кухню. Зато Жужа встретила прибывших счастливым лаем. Мохнатая, вытянутая, словно гусеница в меховой шубке, дворняга обладала добрейшими глазами и совершенно не была обременена сообразительностью.
Оксана спускалась медленно, чувствуя, как утреннее спокойствие превращается в труху.
— Я не поняла. Какой ещё переезд? Мы ведь собирались в выходные мясо пожарить. Об этом договаривались.
Вытирая пот со лба, Виктор размазал пыль по виску. Виноватая улыбка делала его похожим на школьника, которого застали с сигаретой за гаражами, а он всё ещё доказывал, что выдувал мыльные пузыри.
— Оксан, понимаешь… Маме город уже невмоготу: дышать нечем, соседи покоя не дают. Ей бы траву, птиц, природу. Она и надумала сюда переехать. У нас три этажа, куда столько? Ходим по дому, как по музейным залам.
Горшок с монстерой Галина Викторовна подвинула ногой; тот едва не опрокинулся на светлый керамогранит. Затем оглядела гостиную с таким видом, будто прикидывала, что здесь первым пойдёт под снос.
— Вот именно. Детям воздух полезен. А я борщи буду готовить, хватит вам этих пластиковых доставок. Вещи у меня уже собраны, Витя остальные потом привезёт. Вы пока свои укладывайте.
Коробка тяжело опустилась на дизайнерский стеклянный столик. Стекло отозвалось скрипом. Оксана моргнула, поставила кружку на тумбочку.
— А нам-то куда укладываться?
— В мамину квартиру! — Виктор даже потёр ладони, воодушевлённый, как вожатый в лагере. — Представь: метро рядом, тебе на работу удобнее, ребятам до школы за угол зайти!
Лицо жены становилось всё неподвижнее, и он заторопился:
