Дети уловили авантюрный дух затеи и взялись за дело с удовольствием. Пока двойняшки упаковывали банки, Артём быстро наполнял сумку. Оксана собрала остальное, что свекровь успела выложить. Спустя 15 минут у ворот остановился тонированный фургон; из него выбрались двое крепких работников в комбинезонах.
— Здравствуйте, хозяйка. Показывайте, что увозить.
Оксана широким жестом, словно предъявляя зрителям реквизит фокуса, обвела шкаф, коробки и мужнину сумку.
— Вот эту великолепную стенку и всё рядом с ней. Адрес я отправила. Первый этаж, занесите в квартиру. Родственники откроют, они как раз должны приехать.
Грузчики быстро справились. Шкаф со скрипом проехал через прихожую, оставив пыльный прямоугольник и Жужину лужу; её Оксана сразу вытерла. Дождавшись, пока фургон уйдёт за поворот, она принесла из кладовки новый набор инструментов. Входной замок чуть барахлил, и сменная личинка уже три месяца лежала на полке. Лучше случая заняться ею было не придумать.
Артём светил фонариком, пока мать орудовала отвёрткой: выкрутила старые болты, установила новый механизм. После щелчка дверь надёжно заперлась. Прежними ключами её теперь было не открыть. Детям Оксана разрешила мультики и мороженое, себе приготовила свежий кофе и устроилась в плетёном кресле на террасе, под тёплым солнцем. Барсик забрался на колени и замурчал так основательно, что вполне заменял мощный вибромассажёр.
Вскоре к забору подошёл Виктор с двумя фирменными коробками эклеров. Свободной рукой он искал ключи. Но калитку Оксана тоже закрыла — на внутреннюю задвижку. Муж дёрнул ручку, затем нажал звонок. Оксана неспешно поднялась и подошла к кованому ограждению, оставив между собой и Виктором около метра и крепкий металл.
— Оксан, пусти! Чего заперлись? — Он улыбался и приподнимал коробки. — Твои любимые взял, с заварным кремом. А дверь что, открывали? Пока шёл, видел, какой-то грузовик отъезжал.
Оксана прислонилась к столбу. Спокойствие на её лице было почти пугающим.
— Витя, мама хочет за городом на пенсии пожить. Хорошее желание.
— Конечно. Я и говорю: природа ей нужна, — кивнул он, всё ещё улыбаясь, хотя уже не вполне понимал, к чему ведёт жена.
Она прищурилась; в голосе прибавилось твёрдости.
— Только мой таунхаус здесь при чём? С какой стати ты распоряжаешься домом, который я купила, сама отремонтировала и за который плачу налоги? И вот что ещё, Виктор… — Она помолчала. — Как ты намерен поселить нас с тремя детьми на маминых сорока квадратных метрах, среди её хлама?
Виктор закатил глаза и облегчённо засмеялся. Значит, женский каприз: поупрямится и перестанет…
