Предложение соблазняло — пожалуй, оно казалось даже слишком хорошим, чтобы оказаться правдой. Но лицо Козак подсказывало Оксане, что услышала она ещё не всё.
— Что ещё? — настойчиво спросила она.
— Вы проницательны, — Козак слегка улыбнулась. — Хорошо. Есть ещё кое-что.
— Среди дипломатических семей, у которых служила ваша бабушка, были Уилсоны, британские дипломаты. У них она проработала пять лет. Три года назад они неожиданно покинули страну, но кое-что оставили для вас. Раиса попросила сберечь эти материалы, пока вы не будете готовы узнать правду и защищать голоса пострадавших. Теперь Элизабет Уилсон хочет передать вам сохранённое. Встреча будет здесь, в городе.
Оксана ещё не ответила, когда возвращённый полицией телефон принялся звонить почти без перерыва. На экране теснились пропущенные вызовы и сообщения; уведомления из социальных сетей вспыхивали одно за другим, будто могли взорваться. Среди них оказалось послание с незнакомого международного номера.
«Оксана Ковальчук, меня зовут Максим Онищенко. Я агент международной организации по делам беженцев. Миллионы людей потрясены вашей историей. Мы хотим предложить вам дело, которое может изменить человеческие жизни. Прошу вас связаться со мной как можно скорее».
— Оксана, посмотри сюда, — сказала Ирина, оторвавшись от своего телефона. Потрясение на её лице было таким явным, что Оксана сразу взглянула на протянутый экран.
Запись заседания уже разошлась по всему миру: более пятнадцати миллионов просмотров менее чем за шесть часов. Хештег «Справедливость для Оксаны» оказался среди мировых трендов. А несколько минут назад выложили другое видео — утечку с камер наблюдения изолятора. На нём Оксана всю ночь сидела над учебными материалами, шептала слова на разных языках и продолжала заниматься с упорством, казавшимся нечеловеческим.
— О тебе теперь говорит весь мир, — негромко произнесла Ирина. — Ты стала символом.
— Я не просила этого, — устало ответила Оксана. — Мне хочется жить своей жизнью, а не быть чьим-то символом.
— Выбрать это уже не получится, — вмешалась Людмила. — У вас теперь есть трибуна. Осталось решить, для чего вы ею воспользуетесь.
Новый звонок пришёл от Галины.
— Оксана, приезжай. Нужно срочно.
— Галина, что произошло?
— Начальник изолятора что-то скрывает. Думаю, это связано с твоей бабушкой. По телефону я ничего не расскажу. Приходи, пожалуйста.
Связь оборвалась. Оксана повернулась к Ирине; тревога росла от того, как испуганно прозвучал знакомый голос.
— Что-то не так? Галина звучала испуганно.
Обсудить, что делать, они не успели. В окно лимузина тихо постучал мужчина лет шестидесяти. Мягкое выражение его лица не скрывало беспокойства. Людмила опустила стекло.
— Доктор Ортега.
— Спасибо, что связались со мной, Людмила, — ответил он с изысканным британским акцентом и обратился к Оксане: — Альберто Ортега. Долгие годы я был личным врачом Уилсонов. В последние месяцы жизни вашей бабушки я лечил и её.
Оксана выбралась из машины. Ей казалось, что Земля завертелась слишком быстро.
— Вы знали бабушку?
— Хорошо знал. Она обязала меня рассказать вам кое-что о её смерти, когда наступит время. Есть вещи, о которых вы должны услышать.
— О чём вы говорите?
— Здесь нельзя, — врач нервно посмотрел по сторонам. — Некоторые люди предпочли бы, чтобы эти сведения так и остались погребёнными. Смерть Раисы нельзя объяснить одним лишь сердечным приступом. Были осложнения, о которых она молчала, и они связаны с тем, что она обнаружила у Уилсонов.
— Что именно она нашла? — спросила Оксана. Сердце билось всё быстрее.
— Документы о преступных сетях, действовавших под прикрытием дипломатических семей. Она передала сведения властям, однако умерла раньше, чем смогла дать официальные показания.
Для Оксаны всё вокруг словно перестало двигаться.
— Вы хотите сказать, что бабушка…
— Определённого вывода я не делаю, — поспешил остановить её Альберто. — Но мне известно, что она сохранила доказательства. После её смерти Уилсоны оберегали их. Теперь вы на виду, и найдутся люди, которым нужно, чтобы эти улики никогда не вышли на свет.
Ирина встала рядом с Оксаной.
— Доктор Ортега, вы понимаете серьёзность этих слов? Чем вы можете их подтвердить?
— У меня остались все медицинские записи Раисы и письма, которые она присылала в последние дни. Она прямо поручила мне связаться с внучкой, если с ней самой что-нибудь произойдёт. Но только тогда, когда внучка окрепнет…
