Из портфеля врач вынул толстый конверт.
— Здесь лишь часть. Ваша бабушка тщательно записывала имена, даты и маршруты перевозки людей. Эти сведения находятся в Женеве, в ячейке швейцарского банка. Открыть её вправе только вы.
Оксана приняла конверт. Тяжесть его определялась не страницами внутри, а тем, что теперь ей предстояло узнать.
— Где искать эту ячейку?
— Ячейка находится в Женеве, в Швейцарии, в банке «Эльбетия». Незадолго до смерти Раиса подробно объяснила мне, что делать. Вот её слова: «Оксана сможет узнать всю правду после того, как покажет всем свои способности и обретёт силу, с которой никто уже не сможет ни отмахнуться от неё, ни принудить её к молчанию».
В тишине эти слова словно продолжали звучать эхом. Для Оксаны бабушка всегда оставалась домработницей, любившей языки. Теперь за этим привычным образом проступала женщина, которая увидела несправедливость и осмелилась ей противостоять, понимая, чего это может стоить.
— И ещё кое-что, — продолжил Альберто, помрачнев. — Третий заявитель, тот, кто так и не отказался от обвинений, — Сергей Шевцов. Он работает в частной охранной корпорации, тесно связанной с дипломатическими кругами. Мне трудно поверить, что его упорство случайно.
— Вы думаете, обвинение против меня было подстроено? — По спине Оксаны пробежал холодок.
— Думаю, после того как ваше дело получило огласку, кое-кто увидел возможность лишить вас доверия. До того, как вы создадите им проблемы. До того, как узнаете то, что узнала Раиса.
— Нам немедленно нужна защита полиции, — сказала Ирина, схватив телефон.
Набрать номер она не успела. Перед лимузином резко остановился чёрный внедорожник. Из него вышел мужчина средних лет; на груди у него был служебный знак.
— Агент Максим Онищенко. Оксана Ковальчук, вам необходимо поехать со мной. Вашей жизни угрожают.
— Как вы узнали, где я? — Оксана уже насторожилась.
— Мы отслеживали переговоры, связанные с вашим делом. Только что перехватили разговор: на ваше устранение заключён контракт. Вас хотят остановить прежде, чем вы доберётесь до Женевы.
Едва обретённая свобода могла обернуться смертельной опасностью. Ответы находились за тысячи километров — в сейфе с тайнами, ради которых люди были готовы убивать.
Оксана решила сразу. Посмотрела Онищенко в глаза.
— Сначала я должна увидеть Галину. Без этого никуда не поеду. Она мне нужна.
— Вы недооцениваете угрозу, — возразил агент. — Эти люди опасны.
— А моя подруга помогала мне, когда больше некому было помочь. Рисковала всем. Сейчас я её не оставлю.
— Оксана, может быть, всё-таки послушаем агента? — Ирина коснулась её руки.
— Я пойду с вами, — неожиданно сказал Альберто. — Если начальник изолятора действительно связан с находкой Раисы, вам нужно разобраться. Я могу помочь вас защитить.
Людмила закончила разговор по телефону.
— У меня есть знакомые в частной охране. Через десять минут здесь будет группа.
— Хорошо, — вздохнул Онищенко, уступая. — Я сопровождаю вас. Но стоит заметить что-нибудь подозрительное — немедленно уходим.
Через пятнадцать минут они уже возвращались в изолятор. Оксана покидала его с облегчением; теперь то же здание казалось угрожающим. Под мигающими лампами по белым стенам двигались зловещие тени. У входа ждала молодая надзирательница Ольга Романюк — мягкая, всегда добрая к Оксане.
— Спасибо, что приехали, — прошептала она нервно. — Галина себе места не находит. Говорит, начальник замешан в истории вашей бабушки. Я не понимаю, что происходит, но она хочет разговаривать только с вами.
— Где Коваленко? — деловым тоном спросил Онищенко.
— У себя в кабинете. Целый день звонит. Как только ваше дело разошлось по интернету, начал страшно нервничать.
Ольга повела их по коридорам. В камере 47 Галина сидела на койке, обняв колени. При виде Оксаны она вскочила.
— Слава богу, ты здесь! Я боялась, что после всего…
— Расскажи, Галина. Что ты узнала?
— Всё, что вы сообщите, будет защищено, — сказал Максим, показывая служебный знак. — Если знаете что-то важное, говорите.
Галина глубоко вдохнула.
— Два дня назад я убирала возле кабинета Леонида Коваленко. Он оставил дверь приоткрытой, и я услышала, как он разговаривает по телефону. О тебе. Сказал примерно так: старуха доставляла неприятности, а внучка не должна узнать, что она нашла.
— Старуха — моя бабушка, — произнесла Оксана. Сердце на мгновение будто перестало биться.
— Я тоже подумала об этом, но уверенности не было. Сегодня, когда тебя освободили, он занервничал ещё сильнее и опять кому-то позвонил. Теперь я расслышала имя: Раиса Ковальчук. И речь шла о документах, которые не должны попасть к её внучке.
— Он упоминал Уилсонов? Международные сети? — Альберто шагнул ближе.
— Да, — энергично кивнула Галина. — Называл Уилсонов глупцами: зачем они сохранили бумаги? Говорил, уничтожить их надо было при первой же возможности…
