Онищенко сразу достал телефон и начал запрашивать экстренные группы, ордера на арест и полное расследование. Ирина села, обдумывая юридические последствия услышанного. Оксану же охватила ярость — за бабушку, которую подвергли опасности, за её смерть, которая могла оказаться неестественной.
— Хочу поговорить с Коваленко. Сейчас, — сказала она с опасным спокойствием.
— Оксана, это неблагоразумно, — предупредила Ирина.
— Плевать мне на благоразумие. — Оксана повернулась к агенту. — Проведите официальный разговор. Мне нужны ответы о бабушке.
— Задам ему несколько вопросов, — после короткой паузы согласился Максим. — Вы идёте со мной. Если возникнет хоть малейшая угроза, уходим.
Кабинет начальника находился на третьем этаже. Коваленко, плотный мужчина с редкими волосами и виноватым нервным тиком, побледнел, когда Онищенко вошёл и предъявил удостоверение.
— Агент, чем я могу быть полезен?
— Хочу спросить вас о Раисе Ковальчук.
— Раиса Ковальчук? — Начальник часто заморгал. — Не знаю такой.
— Лжец! — Оксана ворвалась следом, не поддавшись попытке Максима удержать её. — В последний год жизни бабушка убирала здесь. Вы знали её. И, похоже, знали о её находке.
— Я понятия не имею, о чём вы, — Коваленко резко поднялся.
— Напомню, — сказал Онищенко, доставая диктофон. — Есть свидетели вашего разговора о старухе и документах. Объясните, пожалуйста.
Начальник вспотел. Его взгляд метался от агента к Оксане, затем к двери, как у загнанного зверя.
— Я работал здесь, только и всего. Что она делала за пределами изолятора, мне неизвестно.
— Но что-то вам было известно, — Оксана склонилась над столом. — Бабушка умерла два года назад. Внезапно. Как удобно — прямо перед показаниями о найденных документах.
— Я к её смерти не причастен! — крикнул Коваленко, перестав владеть собой. — Сердце! Это врачи подтвердили.
— Тогда вы её знали, — холодно сказал Максим. — Только что утверждали обратное.
Коваленко тяжело опустился в кресло.
— Да, знал я Раису. Она месяцами здесь убиралась. Тихая, хорошая женщина. Однажды пришла ко мне с информацией. Опасной.
— С какой? — Оксана усилием воли удержала слёзы.
— У дипломатов она видела документы о людях, которых перемещали против их воли. О семьях, за которыми скрывались преступные операции. Принесла копии. Просила помочь передать всё властям.
— Вы помогли? — спросила Оксана почти неслышно.
— Обещал помочь, — ответил он, опустив глаза. — Но струсил. Там были деньги, связи, влиятельные люди. Я рассказал о её намерениях другим.
Молчание в кабинете давило сильнее любого обвинения.
— Вы её предали. Бабушка вам поверила, а вы её продали.
— Я не знал, что они собираются делать! — Коваленко уже открыто рыдал. — Мне сказали, за ней присмотрят, не дадут создавать проблемы. Я не думал, что её убьют. Я ведь даже не знаю, убили ли…
Максим по телефону запрашивал судмедэкспертов. Альберто положил ладонь Оксане на плечо.
— Перед смертью бабушка оставила вам ещё кое-что. — Он извлёк из портфеля другой, потрёпанный конверт. — Попросила передать, когда вы будете готовы. Мне кажется, теперь пора.
Оксана дрожащими руками вскрыла конверт. Почерк на листе был знакомым.
«Моя дорогая Оксана, если письмо у тебя в руках, меня уже нет рядом. Значит, доктор Ортега выполнил обещание, а ты стала достаточно сильной, чтобы услышать правду.
Я учила тебя языкам, силе слова, тому, как общение соединяет людей мостами. Но о причине молчала. В молодости мне довелось увидеть несправедливость, которую я не могла остановить: людей использовали, семьи разрушали. У меня не было ни власти, ни голоса, чтобы вмешаться.
У тебя, любимая, есть дар. Ты способна говорить за тех, кого никто не слышит. В Женеве хранятся не только доказательства преступлений — там голоса людей, которым нужна защита. Ты единственная, кто может дать им голос. Поезжай, открой сейф и расскажи их истории.
Помни: бабушка гордится тобой не за одиннадцать языков. Я горжусь тем, что ты решила отдать свой дар делу большему, чем собственная жизнь. Люблю тебя, моя девочка».
Когда Оксана дочитала, слёзы хлынули рекой. В них были понимание, обретённое предназначение и любовь, пережившая смерть. Галина обняла её и заплакала вместе с ней. Ирина вытирала щёки. Даже закалённый агент отвернулся…
