Небо стало свинцовым, птицы исчезли, а воздух неподвижно застыл между деревьями. К полудню ветер вернулся одним сокрушительным ударом. Он ломал ветви, поднимал снежные вихри и за несколько минут стёр дорогу, двор и все знакомые ориентиры. Началась самая сильная метель за многие годы.
Николай закрыл ставни, проверил засовы и принёс к печи запас дров. Дом выдерживал напор, хотя стены жалобно поскрипывали. Снаружи видимость упала почти до нуля. Любой, кто оказался бы в лесу, потерял бы направление за считаные минуты.
Он наполнил ведро водой, зарядил фонари и разложил у двери запасную одежду — привычки спасателя сохранились даже после службы. Каждые полчаса Николай проверял тягу в трубе и смотрел, не забивает ли снег выход. Подготовка обычно успокаивала, но сейчас в ней чувствовалось беспокойство, причины которого он не понимал. Гром следовал за ним по пятам и постоянно прислушивался к входной двери.
Внутри было тепло, но Николай не находил покоя. Вчерашняя встреча не отпускала. Он вспоминал открытое лицо Степана, мягкий голос Марины и отдёрнутую от Грома детскую руку. Мужчина собирался извиниться, а теперь даже не знал, когда дорога снова станет проходимой.
Гром тоже вёл себя необычно. Он переходил от окна к двери, принюхивался к щелям и время от времени глухо рычал. Николай несколько раз звал его к огню, но пёс не ложился. Он стоял, напряжённо вслушиваясь в то, что человек не мог различить за рёвом стихии.
При особенно сильных порывах пёс поднимал морду и прислушивался, будто среди бесконечного гула появлялся иной звук. Шерсть на загривке то вставала, то опускалась. Николай проверил двор через узкую щель между ставнями, но увидел лишь несущийся горизонтально снег. Беспокойство Грома передавалось ему, хотя явной причины по-прежнему не было.
Около пяти вечера снаружи стало совершенно темно. Николай поднялся, чтобы подбросить полено, и тогда услышал ритмичные удары. Кто-то колотил в дверь. Гром сорвался с места и залился тревожным лаем.
Ни один человек не должен был находиться на улице в такую погоду. Николай бросился в прихожую, отодвинул тяжёлый засов и потянул дверь на себя. В помещение ворвался ледяной вихрь. На пороге стояла фигура, покрытая снегом с головы до ног.
Николай схватил незнакомца за плечи и силой втянул внутрь. Это оказался Степан. Его одежда превратилась в ледяной панцирь, лицо покраснело от мороза, а в глазах застыл такой ужас, что вопрос замер на губах. Едва дверь закрылась, сосед рухнул на колени.
Степан вцепился в рукав Николая обеими руками. Он пытался говорить, но дрожь ломала слова. Лишь с третьей попытки мужчина сумел произнести имя дочери. София исчезла…
