Она начала с реестра островной юрисдикции. Данные нашлись быстрее, чем ожидалось. Структура владения была не сложной — просто на нее никто не смотрел достаточно внимательно: три уровня, номинальный акционер, операционная компания в основной юрисдикции. Доля Ковальчука не пряталась так глубоко, чтобы ее невозможно было увидеть. Ее спрятали ровно настолько, чтобы не заметить при беглом просмотре.
К вечеру Марта построила половину модели и остановилась на детали, которая не укладывалась в привычный профиль добывающей компании. В отчетности за прошлый год стояла крупная статья расходов на консультационные услуги: сорок семь миллионов в отчетной валюте. Для такой компании консультации могли быть обычной строкой, но размер, дата и контрагент делали ее слишком заметной. Это не было доказательством нарушения. Это было место, где аналитик обязан замедлиться. Контрагент — небольшая фирма, зарегистрированная всего за несколько месяцев до сделки.
Марта выделила строку красным. Завтра нужно было понять, что стоит за этой суммой.
Во вторник она пришла в семь утра. Охранник у турникета, пожилой мужчина по имени Савва, уже знал ее и поднял брови.
— Сегодня совсем рано.
— Есть работа.
Отдел был пуст. Она включила свет только над своим столом и открыла ноутбук.
Фирма называлась «Профконсалт». Зарегистрирована четырнадцать месяцев назад. Минимальный уставный капитал. Единственный учредитель и директор — Роман Игоревич Гайдук. По открытым базам это имя появлялось еще в семи компаниях: все созданы недавно, все с минимальным капиталом, все без заметной деловой истории.
Номинальная конструкция. Типичная. Но типичная не значит безопасная.
К девяти утра картина сложилась. Сорок семь миллионов ушли в «Профконсалт» за стратегическое консультирование. Следов реальной деятельности в открытом поле не было: ни сайта, ни упоминаний в отраслевых материалах, ни видимых крупных клиентов. Это могло быть законной оптимизацией. Могло быть выводом средств. Марта не писала выводов, которых не могла доказать. Она фиксировала только подтвержденное: нетипичная по размеру статья расходов, контрагент без проверяемой деловой истории, признаки номинального управления.
Три абзаца. Без обвинений. Этого было достаточно, чтобы внимательный человек увидел красный флажок.
Около десяти начали приходить коллеги. Кирилл проходил мимо, взглянул на экран и остановился.
— «Рудный склон»?
— Да.
— Это же актив Ковальчука.
— Я знаю.
Он смотрел на нее несколько секунд.
— Марта, ты понимаешь, что делаешь?
— Отчет по открытым данным.
— Ты понимаешь, что я имею в виду.
Она оторвалась от экрана.
— Кирилл, ты три года не поднимал вопрос по «Омега-Строю». Сам сказал мне: так принято, не трогай. Я тебя не осуждаю. Просто я так не могу. Это не храбрость. Я правда не умею иначе.
Кирилл долго смотрел на нее. Потом сказал тихо, без иронии:
— Я знаю. Потому и смотрю.
Он ушел.
В половине шестого отчет был готов: сорок одна страница, структура владения, операционные показатели, долговая нагрузка, риски, раздел о «Профконсалте», выводы без оценочных обвинений. Марта перечитала всё от первой страницы до последней, исправила два слова, убрала одну двусмысленную формулировку и отправила Вербицкому.
В 18:02 пришел ответ:
«Завтра в девять. Оба будьте готовы».
Слово «оба» она перечитала дважды. Потом поняла: он, скорее всего, уже вызвал Ковальчука…
