Орест Павлович не изменился в лице. Он смотрел на эту строку дольше, чем до того — на всё резюме. Потом медленно поднял глаза на Марту.
Она не отвела взгляда. В ее глазах не было ни победного блеска, ни просьбы, ни осторожного сочувствия. Только спокойное ожидание человека, который не собирается объяснять правду раньше, чем его спросят.
Мирослава, похоже, не поняла, что именно изменилось в кабинете, или сделала вид, что не поняла. Стояла там же, с блокнотом в руках.
Вербицкий положил листы на стол с такой точностью, что края бумаги стали параллельны краю столешницы.
— Вы знали, что он мой отец?
— Нет.
— Когда узнали?
— Три дня назад. Искала информацию о холдинге, открыла вашу биографию.
— И всё равно пришли.
— Я пришла на собеседование.
— Не ко мне?
— Не к вам лично.
Он молчал долго. Потом поднялся, отошел к окну и снова повернулся к ней спиной. Несколько секунд смотрел вниз, на город, который двигался за стеклом и не мог знать, как одна строка в чужом резюме изменила температуру воздуха в этом кабинете.
— Мирослава, — сказал он наконец, не оборачиваясь.
— Да, Орест Павлович.
— Оформите Марту Левченко на испытательный срок. Три месяца. Условия стандартные.
Секретарь быстро записала.
— Выйдите, пожалуйста, — добавил он.
Фраза могла относиться к любой из них, но Мирослава поняла первой и тихо закрыла дверь снаружи. Марта поднялась, забрала папку.
— Можете идти, — сказал Вербицкий, всё еще стоя у окна.
Она уже коснулась дверной ручки, когда его голос остановил ее.
— Левченко.
Марта обернулась не полностью, только замерла.
— Если вы думали, что эта строка в резюме сыграет вам на пользу, то ошиблись. Я взял вас не из-за нее. Скорее вопреки. Запомните.
Она помолчала, держа ладонь на холодной ручке.
— Я вписала ее не ради выгоды, — сказала она. — Он был моим научным руководителем. Это правда.
И вышла. Вербицкий остался у окна. Резюме лежало на столе открытым, а имя отца смотрело с белого листа вверх. Он не взял бумаги в руки снова, но и не убрал их…
