Из сбивчивого признания Романа постепенно сложилась вся конструкция заговора. Главным архитектором оказался Клим Руденко, владелец конкурирующего строительного холдинга «Бастион». Этот человек давно хотел поглотить «Вершина-Буд» и забрать под себя наши самые выгодные подряды. Прямой войной он не смог бы нас сломать: у фирмы было имя, у Юрия — сильная техническая команда, у меня — репутация жесткого, но надежного управленца. Поэтому Клим пошел через дом, через доверие, через Марьяну.
Она стала его любовницей. Дорогие подарки, тайные встречи, обещания новой жизни — все это Роман произносил торопливо, будто боялся, что мы передумаем слушать. Именно от Клима Марьяна забеременела. Когда поняла это, Руденко придумал первый вариант их схемы. Марьяна должна была представить беременность как долгожданное чудо, заставить меня признать ребенка, переписать на нее часть имущества, открыть доступ к финансовым потокам фирмы, а потом через безупречный с виду развод забрать максимум. Моя мечта стать отцом должна была превратиться в отмычку к сейфу.
Роман говорил, что Клим хорошо изучил меня через Марьяну. Он знал о двух прежних потерях, о моей тоске по детям, о привычке доверять жене бытовые бумаги, о том, что я не люблю выносить семейные конфликты наружу. В этом и была особая мерзость схемы: они не просто охотились за активами, они заранее вымеряли, куда больнее нажать. Беременность должна была обезоружить меня нежностью, чувство вины — заставить уступать, а страх потерять поздно пришедшее «счастье» — лишить способности задавать неудобные вопросы.
Но плановое обследование в клинике спутало им карты. Мой анализ мог разоблачить все слишком рано. Тогда Клим запустил второй вариант. На корпоративе Марьяна напоила Юрия напитком с опасным препаратом, довела его до беспомощного состояния и создала видимость измены. Она знала, куда ударить: по моей гордости, по доверию к другу, по старой боли. Я должен был сам разрушить союз с Юрием, выгнать его из бизнеса и тем самым ослабить компанию изнутри.
Пока мы бы воевали друг с другом, Роман через свои фирмы-прокладки продолжал бы вытягивать средства под видом субподрядов. Деньги уходили бы на скрытые счета, долги шурина гасились бы, а «Бастион» в нужный момент предложил бы «спасение» — поглощение за бесценок. Клим скупил карточные долги Романа и держал его на коротком поводке, обещая освободить после финала.
Особенно холодно стало, когда Роман признался, что они обсуждали даже мой характер. Клим был уверен: я не стану публично выносить семейный позор, сначала попытаюсь решить все внутри, а значит, потеряю время. Марьяна убеждала его, что я вспыльчив, но после взрыва ухожу в расчеты и одиночество. Каждый мой привычный способ справляться с болью был заранее включен в их план, как пункт строительной сметы. Они не импровизировали — они строили меня против меня самого.
Роман назвал компании, счета, людей, которые подписывали липовые бумаги, и повторил главное: Марьяна знала все с самого начала. Она не была ведомой жертвой. Она была активной участницей, холодной исполнительницей чужого и собственного плана.
Когда запись закончилась, мы с Юрием переглянулись. В его глазах я увидел то же, что чувствовал сам: тяжелую, сосредоточенную решимость. Капкан обнаружен, но его еще нужно было разобрать так, чтобы ни одна пружина не сорвала нам руки. Для этого требовался человек, умеющий превращать банковские проводки в оружие…
