Наряд вывел бандитов на платформу, где их ждала служебная машина. Вагон медленно возвращался к жизни, но прежним уже не был. Люди смотрели на Марко иначе: с уважением, неловкой благодарностью, некоторым страхом. Никто не решался заговорить первым, но каждый, проходя мимо, чуть заметно кивал.
Мужчина в очках всё-таки подошёл. Остановился рядом, помял в руках книгу, которую всю ночь так и не смог читать, и сказал едва слышно:
— Простите.
Марко посмотрел на него без упрёка.
— Не мне.
Мужчина понял, опустил голову и пошёл к Ярине, чтобы ещё раз дать показания и хотя бы этим вернуть себе часть потерянного достоинства. Для вагона этот маленький разговор оказался важнее громких благодарностей.
Ярина принесла ещё один чай, уже с лимоном, и коробку конфет, которую собрали всем вагоном.
— Это вам, — сказала она, краснея. — От нас. И от меня.
Марко улыбнулся теплее.
— Спасибо, Ярина. Иди отдыхай. Скоро конец пути.
Поезд снова тронулся. За окном поплыли белые поля, низкое серое небо, редкие дома у путей. Марко сидел у окна, пил горячий чай и думал, что каждый раз говорит себе: хватит, больше не вмешивайся. И каждый раз, когда видит, как сильный ломает слабого, внутри него просыпается то, что не умеет оставаться в стороне.
Большой город встретил его мокрым ветром, серым небом и грязной снежной кашей под ногами. Толпа текла по вокзалу плотным потоком, равнодушная, занятая собой. Марко не задержался. Гул объявлений, витрины, спешка и лица людей, смотрящих сквозь тебя, утомляли его сильнее, чем бессонные ночи в лесу.
Он спустился в подземный транспорт, потом добрался до автовокзала. По привычке взгляд отмечал карманников, нервных пассажиров, закрытые углы, возможные угрозы. Разум устало повторял: ты на гражданке, хватит. Но привычки, прожившие в теле слишком долго, не уходят по приказу.
До лесного посёлка, где последние годы жила его дочь, путь занял почти весь день. Старый автобус дребезжал на разбитой дороге, потом асфальт сменился укатанной снежной колеёй. За окнами тянулись бесконечные хвойные леса. Сосны стояли по обе стороны трассы плотной чёрной стеной, ветви гнулись под тяжёлыми шапками снега. В салоне пахло соляркой, мокрой шерстью и табаком водителя.
Пассажиров было немного: двое вахтовиков спали, несколько пожилых женщин в пуховых платках тихо говорили о ценах и лекарствах. Марко смотрел в окно, и впервые за долгое время внутри становилось ровно. Не радостно — до радости он ещё не умел добраться, — но спокойно. Он ехал к дочери. Не на неделю между командировками. Не на пару дней с телефонными звонками каждые полчаса. Навсегда…
