Он поцеловал её в неповреждённую щёку и вышел в коридор. У окна остановился, достал телефон, вынул сим-карту и переломил её пополам. Связь, звонки, отслеживание, случайные разговоры — всё лишнее. Он переходил в тот режим, в котором когда-то прожил слишком много лет.
В это время на территории закрытого охотничьего хозяйства за высоким забором царила другая жизнь. Там светились окна большого бревенчатого дома, в камине трещали поленья, стены были увешаны шкурами зверей и дорогим оружием. Хозяин этого места, Демьян Руденко, сидел в кожаном кресле с бокалом крепкого напитка. Тучный, широколицый, с тяжёлым взглядом человека, который давно привык, что перед ним прогибаются.
Перед ним стояли двое избитых людей. Рыжего уже увезли к прикормленному врачу зашивать ногу. Бритый говорил с трудом, потому что лицо распухло и губы не слушались.
— Демьян Артёмович… мы приехали, как велели. А там этот… отец её. Из темноты вышел. Мы даже понять не успели. Рыжего сложил сразу, мне лицо разбил. Сказал передать: если ещё один лесовоз пойдёт через посёлок, он придёт за вами.
Руденко медленно наливался багровым цветом. Потом швырнул бокал в камин. Стекло звякнуло, брызги вспыхнули на углях.
— Какой ещё отец? — взревел он. — Вы трое от одного старика убежали? Я вас для чего держу?
Дверь открылась без стука. Вошёл Пилип Середа, начальник охраны Руденко. Сухой, жилистый, с рыбьими глазами и шрамом у подбородка. В прошлом — силовик, выгнанный за жестокость, в настоящем — человек, который решал для Руденко самые грязные вопросы.
— Я проверил его, — сказал Середа. — Марко Данилович Климчук. Только приехал из большого города. В отставке.
Середа положил на стол распечатанный лист, но большая часть строк была пустой или закрытой служебными отметками. Это раздражало его сильнее любой подробной биографии. Подробности можно изучить, слабые места использовать, привычки просчитать. Пустота означала, что кто-то давно и тщательно позаботился, чтобы чужие глаза не знали лишнего. Такие пустоты почти всегда опасны.
— И что? — зло повернулся к нему Руденко. — Почему мои люди скулят из-за пенсионера?
— Потому что он не простой пенсионер. По базам пусто. Доступ закрыт. Такое бывает у людей из серьёзных подразделений. Судя по тому, как он разобрал этих, подготовка высшая.
В комнате стало тихо. Руденко опустился в кресло, барабаня пальцами по подлокотнику.
— Что предлагаешь? Извиниться?
Середа усмехнулся холодно.
— Он один. Каким бы профессионалом ни был, он один в чужом посёлке. У него дочь в больнице, дом у леса. Если мы это проглотим, завтра нас перестанут бояться. А страх — всё, на чём держится ваш порядок.
Руденко долго смотрел в огонь. Осторожность боролась с яростью и жадностью. Победила привычка давить.
— Бери людей. Лучших. Сегодня же. Дом сжечь. Его убрать. Тихо, без следов.
— Сделаем, — кивнул Середа.
В его глазах появился азарт. Он давно не встречал противника, который мог бы быть достоин охоты…
