— Выходи! — крикнул он в темноту, подняв руки ладонями наружу. — Хватит. Мы уходим.
Из-за бани отделилась тёмная фигура. Марко снял с плеч маскировочную накидку, и лоскутная бесформенная тень снова стала человеком. Он подошёл неторопливо, без оружейной суеты, словно не только что прошёл через вооружённую группу, а вышел проверить, не погасла ли во дворе лампа. Лицо оставалось спокойным, дыхание ровным. Только на рукаве темнела мокрая полоса от снега и дыма.
Середа сглотнул. Он привык смотреть на людей сверху вниз — не ростом, не званием, а тем холодным превосходством, которое даёт власть над чужой болью. Сейчас превосходство исчезло. Перед ним стоял человек, для которого угроза была не поводом кричать, а рабочей величиной.
— Кто ты такой? — выдавил начальник охраны. Вопрос прозвучал глухо, почти не как вызов, а как попытка понять, где он допустил ошибку.
— Тот, кто просил передать твоему хозяину, чтобы он оставил посёлок в покое, — ответил Марко. — Видимо, передали плохо.
Середа дёрнулся в тот самый миг, когда Марко сделал шаг. Старый профессиональный рефлекс сработал, но опоздал на долю секунды. Пальцы Марко сомкнулись на его горле, другой удар пришёлся под рёбра. Воздух вышел из Середы рваным хрипом. Он осел в снег, пытаясь удержать лицо, но лицо уже исказила боль.
— Слушай внимательно, — сказал Марко тихо. — Поднимешь своих, погрузишь в ту машину, что ещё осталась, и поедешь обратно.
Середа сплюнул на снег кровь и хрипло рассмеялся. Смех вышел плохой, сломанный, но в нём ещё держалась привычная наглость.
— Думаешь, этим всё кончится? Руденко поднимет всех. Полицию, чиновников, братву, охрану. Тебя вместе с дочерью здесь зароют так, что и следа не найдут.
Марко посмотрел на него сверху вниз. Ни злости, ни торжества в этом взгляде не было. Оттого Середе стало ещё холоднее.
— Ты опять не понял, — произнёс Марко. — Это не вы мне жить не дадите. Это я вам дышать не позволю.
Он поднял оружие Середы, проверил магазин привычным коротким движением и забросил ремень на плечо. Потом нашёл в кармане одного из лежавших ключи от оставшегося внедорожника. Середа следил за каждым его жестом и постепенно понимал: человек не пугает. Он просто сокращает путь между обещанием и действием. Всё, что произошло у дома, было не вспышкой старческой ярости и даже не только защитой двора. Это была расчистка дороги к тому, кто отдавал приказы.
Мотор взревел, фары прорезали дым, снег и разбросанные по двору тени. Марко развернул машину, выехал через перекошенную калитку и пошёл по лесной дороге к закрытому охотничьему хозяйству, где Руденко держал своё маленькое царство. До базы было около получаса. Он вёл быстро, но ровно. Ярости внутри не было: ярость слепит и заставляет ошибаться. Была задача — остановить источник угрозы раньше, чем тот пошлёт новых людей к Ладе, к школе, к тем домам, где вчера ещё прятались за занавесками.
Марко понимал, что закон должен был прийти раньше него. Должны были сработать жалобы Лады, проверки, подписи родителей, совесть должностных лиц, страх наказания у тех, кто брал чужие деньги. Но каждый механизм где-то застрял, забился грязью, оказался смазан чужими связями и привычкой отворачиваться. Он не собирался становиться судом. Он хотел сделать так, чтобы до суда наконец дошёл тот, кто слишком долго считал себя недосягаемым.
Высокий каменный забор вырос из темноты внезапно. По углам били прожекторы, камеры следили за дорогой, у кованых ворот дежурил охранник. Всё здесь было устроено так, чтобы приезжие чувствовали себя маленькими ещё до разговора с хозяином: глухие стены, тяжёлые створки, будка, колючие тени от елей, ровный свет на подъезде.
Марко не нажал на тормоз. Внедорожник набирал скорость, мотор ревел, тяжёлая морда машины неслась прямо на ворота. Охранник, узнав машину начальника охраны, сначала шагнул навстречу и поднял руку, будто собирался лениво открыть проезд. Потом понял, что машина не замедляется. Его лицо изменилось мгновенно. Он успел броситься в сугроб в последнюю секунду.
Удар расколол ночную тишину. Створки ворот выгнулись, сорвались с петель, будку тряхнуло так, что в ней вылетело стекло. Машина протащила искорёженное железо по двору и остановилась у крыльца большого дома. Подушки безопасности с хлопком ударили Марко в грудь, но он тут же разрезал ремень, плечом выбил заклинившую дверь и выбрался наружу…
