— Подпиши, и тебе сразу вернут паспорт, — сказал Амир так тихо, будто боялся разбудить кого-то за стеной. Три часа назад он клялся Анне, что никогда не позволит её унизить, а теперь стоял между ней и дверью спальни, не поднимая глаз. На белом покрывале лежала синяя папка, рядом — её телефон в руке Самиры и тяжёлая ручка с золотистым колпачком.
Анна ещё не успела вынуть шпильки из волос. Фата тянула голову назад, тесный пояс платья мешал вдохнуть, а под рёбрами медленно разрастался холод. Она посмотрела на свекровь, затем на Набиля, старшего брата Амира. Оба сидели у окна с таким видом, словно речь шла не о её документах, а о задержавшемся счёте за ужин.
Из гостиной доносился шорох уборки: кто-то складывал скатерти, звякали бокалы, по коридору прокатили тележку с увядшими цветами. Обычные звуки завершившегося праздника делали происходящее ещё страшнее. Внизу наверняка оставались сотрудники и охрана, но Анна не знала, кому они подчиняются и поверит ли хоть кто-нибудь женщине в свадебном платье, если семья назовёт её истеричкой.
— Зачем вам мой паспорт? — спросила она. Голос прозвучал слабее, чем ей хотелось. — И почему дверь закрыта? Самира, верните телефон.
— Он в безопасности, — ответила та. На её лице ещё держался безупречный праздничный макияж, но вокруг губ залегли жёсткие складки. — Сегодня было много людей. Завтра всё оформим, и вещи вернутся к тебе. Мы выполнили все твои условия. Теперь ты выполни свои.
Анна открыла папку. На обложке мелко значилось: «Экземпляр подписанта». На первой странице стояло её имя, ниже — документ о назначении Анны управляющей новой дочерней фирмой, через которую собирались рефинансировать семейный долг. Дальше шли личное поручительство, согласие уступить права требования по крупнейшему контракту студии, единственным владельцем которой была Анна, и заявление, будто все прежние действия от её имени совершались добровольно. Студия не заработала бы такой суммы и за десять лет.
Она захлопнула папку и шагнула к выходу. Амир не удерживал её руками, только отступил на полшага, закрывая собой электронную панель. Анна нажала на ручку. Замок не поддался, а в груди с глухим стуком рассыпалось последнее оправдание: это не неловкий семейный разговор, её действительно заперли…
