— Знаешь, Олеся, твои требования уже выходят за границы моего душевного комфорта, — лениво протянул Роман. — Я тебе не касса самообслуживания, чтобы ты подходила и нажимала нужную кнопку.
Он с брезгливой важностью отодвинул тарелку, на которой остались лишь жирные следы от двух свиных отбивных. Минуту назад Роман расправился с ними так быстро, будто весь день голодал, а теперь сидел перед женой с видом человека, только что завершившего переговоры международного масштаба.
— Мужчине необходимо чувствовать, что его средства принадлежат ему, — продолжил он, развалившись на стуле. — Тебе что-то понадобилось — заработай и купи. У меня свои планы.
Роман вытащил зубочистку и принялся неторопливо ковырять в зубах. На мебельном производстве, где он числился менеджером среднего звена, его рабочий день проходил среди накладных, списков фурнитуры и бесконечных таблиц. Однако каждое десятое число он словно забывал об этом. Стоило зарплате в девяносто пять тысяч поступить на карту, как осанка у него становилась прямее, шаг — тяжелее, а голос обретал снисходительные нотки крупного владельца капитала.
В такие дни Роман непременно покупал дорогой кофе, появлялся дома в обновке и оставлял на полу следы от новых кроссовок. Потом начинался один и тот же разговор об общем бюджете. Раньше Олеся садилась напротив, спокойно объясняла, что свет, вода и интернет не оплачиваются сами, а продукты не возникают в холодильнике по волшебству. После нескольких кругов утомительных переговоров муж доставал двадцать тысяч и бросал их на стол с таким трагическим вздохом, будто расставался с семейной реликвией.
До следующей зарплаты он называл себя главным добытчиком, хотя выделенной суммы едва хватало на мясо, сыр и прочие продукты, которые съедал преимущественно он сам. Все остальное — коммунальные счета, бытовую химию, связь, бензин и крупные платежи — оплачивала Олеся. Она занимала должность старшего администратора в стоматологической сети, зарабатывала почти вдвое больше Романа и долго предпочитала мир скандалам.
Но в тот вечер на столе стояла открытая коробка с брендовыми кроссовками. Ценник сообщал, что на обувь ушла примерно треть зарплаты Романа. Накануне Олеся одна оплатила годовую страховку автомобиля, а к этому дню Роман уже успел проесть ту жалкую долю, которую великодушно внес на питание.
Она посмотрела на блестевшую от жира тарелку, затем — на мужа. В памяти один за другим всплыли оплаченные счета, тяжелые пакеты с продуктами, которые она раз за разом приносила домой, и бесконечные разговоры, после которых Роман еще долго ходил оскорбленным благодетелем. Олеся вдруг ясно почувствовала не злость, а усталость: привычная просьба о справедливой доле каждый месяц превращала ее в просительницу в собственном доме.
Серый кот Туман запрыгнул на подоконник и чихнул в сторону хозяина с видом судьи, которому давно все ясно.
— Значит, тебе нужна свобода распоряжаться деньгами? — тихо переспросила Олеся.
— Наконец-то поняла.
Роман поднялся, потянулся до хруста в плечах и снисходительно добавил:
— Я вкладываюсь в собственный комфорт. А быт — твоя территория. Ты женщина, вот и создавай уют за свои средства. Я пошел играть, не отвлекай.
Олеся не стала спорить. Она лишь проводила его взглядом и медленно закрыла коробку с кроссовками. В этот раз унижаться, просить и доказывать очевидное она больше не собиралась…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже рекламы👇👇👇
