— Если ты сейчас всё испортишь, мы потеряем студию и всё, что строили, — Артём говорил почти беззвучно, но его пальцы сжались на запястье Анны так, что под браслетом побелела кожа. — Через десять минут мы забираем ребёнка. Улыбайся, называй её дочкой и не вздумай при Ирине заговорить о долгах.
Анна выдернула руку и посмотрела на мужа. В зеркале машины его лицо оставалось безупречным: ровная щетина, светлая рубашка, спокойный взгляд человека, который привык появляться в кадре подготовленным. На заднем сиденье лежали воздушные шары, коробка с кукольным домиком и табличка «Добро пожаловать». За всё это уже заплатил рекламный партнёр, ожидавший трогательный семейный ролик к вечеру.
Последние месяцы Артём повторял, что их семейному блогу нужна «настоящая история». После неудачной беременности Анна долго не могла даже слышать детский смех, а потом сама заговорила об усыновлении. Она хотела верить, что решение принадлежит ей. Только теперь в памяти всё чаще всплывало, как муж листал анкеты и приговаривал: «Эта слишком взрослая, этот мальчик не подходит нашей аудитории». Пятилетнюю Машу он выбрал сразу.
В центре их встретила Ирина, специалист по сопровождению семей. Она ещё раз напомнила, что первые недели нужны тишина, предсказуемый распорядок и минимум посторонних. Артём кивал, убрав телефон в карман, но объектив крошечной камеры на его нагрудной сумке продолжал смотреть вперёд. Анна заметила это и впервые не сделала вид, что ничего не происходит.
Маша вышла в коридор в жёлтой куртке, прижимая к груди старого матерчатого зайца. Она не бросилась к новым родителям и не заплакала. Только спросила, можно ли взять с собой зелёную кружку, из которой привыкла пить какао. В машине девочка сидела прямо, не касаясь спинки, и считала фонари. Когда Анна осторожно накрыла её ладонь своей, Маша не отдёрнула руку, но и пальцев не разжала.
У дома их ждали фотограф и Лена, продюсер семейного проекта и деловая партнёрша Артёма. Рядом стоял стол с нетронутым тортом. Маша трижды переступала порог: сначала смотрела в пол, потом повернулась не к той камере, а в третий раз не улыбнулась. Артём терпеливо возвращал её за дверь, обещая, что это последний дубль. Анна заметила, как девочка шепчет зайцу: «Надо правильно, тогда оставят», — но музыка уже заиграла, и она промолчала.
К ночи шары сдулись, приглашённый фотограф уехал, а огромный дом наконец затих. Анна проснулась от лёгкого прикосновения к плечу. У кровати стояла Маша — босая, с зайцем под мышкой и новым плюшевым лисёнком, которого подарил Артём. Девочка наклонилась к Анне и прошептала одну фразу: «Мама, я слышала, как тётя Лена сказала папе: после сорокового видео меня надо отвезти обратно…»
