Дверь открыла мама. Несколько долгих секунд она разглядывала меня без малейшего проблеска узнавания, а затем сухо спросила, кого я ищу. У меня ослабели колени. Передо мной был дом, в котором я прожила двадцать два года, но на его пороге теперь выглядела случайной чужачкой.
Мама повторила вопрос, теперь уже нетерпеливо. Я с трудом произнесла: «Мама, это я». Кровь отхлынула от ее лица, пальцы судорожно сомкнулись на дверном косяке. Она позвала мужа и прошептала, что мертвые домой не приходят.
Для нее я действительно умерла почти одиннадцать лет назад — после того июльского утра 1980 года, когда улетела в Кабул. За эти годы у меня отняли имя, близких, молодость, будущее и ощущение собственной жизни. В двадцать три года я уезжала медсестрой, невестой и неисправимой идеалисткой. Вернулась в тридцать четыре с восстановленным паспортом и памятью, которая каждую ночь заново запирала меня в прошлом.
То, что я осталась жива, не было победой. Организм просто упрямо продолжал работать, когда все остальное во мне уже сломалось.
В 1978 году я получила диплом медицинского училища. Я мечтала учиться дальше и стать врачом, однако после болезни отца семье понадобились деньги. Пришлось надеть белый халат и выйти на дежурства в хирургическое отделение городской больницы.
Тяжелая работа не пугала меня. Мне нравилось понимать, что мои руки способны облегчить боль и иногда удержать человека у самой границы смерти. Рядом был Богдан, заводской инженер, за которого я собиралась выйти замуж весной 1980 года.
Ему выделили однокомнатную квартиру в новостройке. Мы ходили по магазинам, подбирали обои и всерьез ссорились из-за дивана: я выбирала бежевый, Богдан — коричневый. Тогда эти мелочи казались началом большого общего будущего.
Зимой 1979–1980 годов в больнице выступил военный врач. Он говорил о медицине вдали от дома, тяжелом климате и работе там, где особенно не хватает специалистов. Слово «Афганистан» со сцены не прозвучало, но никто в зале не сомневался, о какой стране идет речь.
После лекции врач задержал меня и еще двух медсестер. Госпиталю при посольстве в Кабуле требовались добровольцы. Нам обещали хорошие условия, тройную зарплату и возвращение через год. Главным доводом была возможность помогать местным жителям.
Я увидела в поездке шанс заработать на институт и через год продолжить прежнюю жизнь. Богдан воспринял мое решение как безумие.
— Там начинается война, — повторял он. — Ты хоть понимаешь, куда собралась?
Родители тоже пытались меня остановить. Зимой мне еще было двадцать два, и я была убеждена, что мир устроен справедливо, а врачи в любой стране нужны для одного — спасать людей. В феврале я подала заявление, в марте получила подтверждение.
Богдан потребовал выбрать между ним и Афганистаном. Я твердила, что разлука продлится только год, но он отказался ждать. Уже в мае Богдан женился на другой.
Пока я укладывала вещи, мама плакала, а отец после инсульта почти все время молчал. Лишь у самой двери, когда чемодан уже стоял у моих ног, он подозвал меня, крепко прижал к себе и попросил:
— Дочка, останься. Не уезжай.
Я прижалась губами к его лбу и вышла. Больше мы не встретились…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
