Анна села так резко, что одеяло упало на пол. Артём тоже открыл глаза, хотя ещё секунду назад дышал ровно. В темноте было слышно, как щёлкнуло реле отопления. Маша смотрела не на него, а на Анну, будто уже поняла: от ответа этой женщины зависит, придётся ли ей утром снова складывать вещи в маленький рюкзак.
— Тебе приснилось, — сказал Артём и протянул руку. — Иди сюда, котёнок.
Девочка попятилась. Анна встала между ними и включила ночник. На щеке Маши отпечатался шов от подушки, значит, она действительно успела поспать. Маша объяснила всё сбивчиво, короткими фразами: вечером она искала зайца, услышала голоса в комнате возле кухни и остановилась за дверью. Лена сказала про сорок роликов, «кризис» и «самый сильный охват». Папа ответил, что мама подпишет бумаги, когда поймёт, чем ей грозит отказ.
— Они говорили о возврате декораций, — быстро произнёс Артём. — Мы арендовали мебель для съёмки. Ребёнок связал слова как смог.
Он говорил убедительно, но Анну насторожила одна несостыковка: Маша ничего не говорила ни о мебели, ни о декорациях. Артём сам предложил объяснение, о котором его не просили. Затем он потянулся к плюшевому лисёнку, и под оранжевым мехом на груди игрушки мигнула красная точка. Анна знала эту модель. Такие камеры они использовали для «живых», якобы случайных кадров.
— Ты положил камеру в детскую кровать?
— Это детский видеомонитор. Для безопасности. Не устраивай сцену, — процедил он. — У нас ответственность за ребёнка.
Анна выключила лисёнка, завернула его в полотенце и убрала в свою сумку, не вскрывая корпус. Потом подняла Машу на руки, хотя та напряглась всем телом, и унесла в гостевую спальню. Девочка легла с самого края, не снимая кофты. На вопрос, почему она не рассказала раньше, ответила, что тётя Лена велела не мешать взрослым, иначе «у мамы снова будет тот приступ, как на последней встрече». Тогда Анна действительно десять минут не могла отдышаться в коридоре, и Маша это видела. Анна пообещала, что девочку никто не отвезёт назад, однако собственный голос показался ей чужим: впервые за много лет она давала обещание, не зная, как его сдержать…
