Когда уборщица Анна Шевченко крепко прижала к груди трехмесячного сына-миллионера и заплакала так, что не могла остановиться, никто не понял, почему. Она не произнесла ни слова. Просто стояла посреди детской комнаты с чужим ребенком на руках, и слезы текли по ее лицу бесконечным потоком.
Отец малыша, Андрей Коваленко, замер на пороге. Его сердце сжалось от страха. Что происходит? Почему эта женщина плачет над его сыном? Почему Алексей, который не переставал кричать уже два часа подряд, вдруг затих? Анна не видела Андрея. Она качала мальчика, шептала что-то едва слышное, а слезы продолжали литься. Это были не слезы раздражения или усталости. Это была боль. Чистая, глубокая боль, которая разрывала душу на части.
Андрей Коваленко не спал уже 36 часов. Его сын Алексей кричал без остановки с вечера понедельника, и ничто не помогало. Три няни сменились за эти двое суток. Каждая пыталась успокоить младенца, но безрезультатно. Педиатр приезжала дважды, осматривала ребенка, говорила, что все в порядке, что это колики, что нужно просто переждать. Но как можно переждать, когда твой сын заходится в крике так, что краснеет и задыхается?
Андрей чувствовал себя беспомощным. Его жена Катерина умерла при родах три месяца назад. Врачи боролись за нее шесть часов, но не смогли спасти — массивное кровотечение. Андрей остался один с новорожденным сыном и пустотой в душе. Он нанял лучших нянь Киева, купил все, что только можно было купить для ребенка, но ничего не работало. Алексей плакал каждую ночь. Иногда три часа подряд, иногда пять. Андрей вызывал врачей, покупал разные смеси, пробовал все методы, о которых читал в интернете. Ничего не помогало.
Сейчас была среда, три часа ночи. Андрей сидел в своем кабинете на первом этаже огромного особняка в Конча-Заспе и пытался работать, но крики сына доносились даже сюда. Няня Ольга Петровна, опытная женщина лет 55, спустилась вниз с красным лицом.
— Андрей Викторович, я больше не могу. Ребенок не берет бутылочку, не успокаивается. Может, вызовем скорую? Мне кажется, что я псих какой-то… — Ольга Петровна виновато опустила глаза. — Простите, но я действительно не знаю, что делать.
В этот момент дверь в кабинет открылась. Вошла Анна Шевченко, новая уборщица, которую наняли только позавчера. Ей было 32 года: худенькая, с темными волосами, собранными в простой хвост. Лицо бледное, под глазами тени. Она работала в особняке всего второй день.
— Простите, что вмешиваюсь, — тихо сказала Анна. — Но я слышу, как плачет малыш. Может, мне попробовать его успокоить?
Андрей удивленно посмотрел на нее. Уборщица предлагает помочь с ребенком? Это было странно, но он был так измотан, что готов был попробовать что угодно.
— Вы умеете обращаться с детьми? — спросил он.
Анна кивнула, но что-то в ее глазах заставило его насторожиться. Там была боль. Глубокая, застарелая боль.
— Я… У меня был опыт, — тихо ответила она.
Андрей махнул рукой:
— Попробуйте. Хуже уже не будет.
Анна поднялась по лестнице на второй этаж. Крики Алексея становились все громче. Она остановилась у двери детской, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Ее руки дрожали. Внутри что-то сжималось и болело. Она не должна была соглашаться. Это было ошибкой. Но крик младенца разрывал ее сердце на части. Она не могла просто слушать это и ничего не делать.
Анна открыла дверь. Ольга Петровна стояла над кроваткой, безуспешно пытаясь укачать малыша. Алексей был красный от плача, кулачки сжаты, все тельце напряжено.
— Давайте я попробую, — тихо сказала Анна.
Няня с облегчением отступила:
— Пожалуйста. Я уже не знаю, что делать.
Анна подошла к кроватке. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Она наклонилась, осторожно взяла Алексея на руки. Мальчик был теплый, весь мокрый от пота и слез. Он продолжал кричать, но Анна прижала его к груди, положила его головку себе на плечо и начала медленно качаться из стороны в сторону. Она закрыла глаза и тихо запела. Старую украинскую колыбельную, которую когда-то пела другому ребенку.
— Ой ходить сон коло вікон, а дрімота коло плота…
Глос ее дрожал. Слезы начали течь сами собой. Она не могла их остановить. Алексей постепенно начал успокаиваться. Крик превратился во всхлипывание, потом в тихое сопение. Через пять минут он затих совсем. Анна продолжала качать его, продолжала тихо петь, но слезы лились все сильнее.
Ольга Петровна смотрела на нее с удивлением:
— Вы… вы плачете?
Анна не ответила. Она крепко прижимала к себе чужого ребенка и плакала беззвучно, отчаянно. В этот момент в дверях появился Андрей. Он поднялся наверх, потому что вдруг стало тихо. Слишком тихо. Он испугался, что что-то случилось. Но когда он вошел в детскую, то увидел странную картину. Новая уборщица стояла посреди комнаты, держала его сына, качала его, и слезы текли по ее лицу непрерывным потоком. Алексей спал. Впервые за два дня он спал спокойно.
Андрей замер. Он не знал, что делать. Что-то в этой сцене было одновременно трогательным и пугающим. Почему эта женщина плачет? Что происходит?
— Анна Михайловна! — тихо позвал он.
Женщина вздрогнула. Она открыла глаза, увидела его и быстро начала вытирать слезы, но они продолжали течь.
— Простите! — прошептала она. — Я не хотела! Просто он так плакал, и я…
Голос ее сорвался. Она осторожно положила Алексея обратно в кроватку. Мальчик даже не проснулся, просто перевернулся на бочок и продолжал спать. Андрей подошел ближе.
— Как вы это сделали? Никто не мог его успокоить уже два дня.
Анна опустила взгляд:
— Я просто знаю как. У меня был опыт.
— Какой опыт? — настаивал Андрей. Ему нужно было понять. Эта женщина только что сделала то, что не смогли сделать три профессиональные няни.
Анна молчала. Она стояла, опустив голову, и слезы капали на пол. Наконец, она тихо произнесла:
— У меня тоже был сын. Такой же, как Алексей. Ему было три месяца.
Сердце Андрея сжалось. Прошедшее время. Она сказала «был».
— Что случилось? — спросил он, хотя уже догадывался.
Анна подняла на него глаза. В них была такая боль, что он едва выдержал этот взгляд.
— Он умер месяц назад, — прошептала она. — Синдром внезапной детской смерти. Однажды утром он просто не проснулся.
Андрей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Господи! Эта женщина потеряла ребенка месяц назад и теперь стоит здесь, держит чужого младенца и плачет. Ольга Петровна прижала руку ко рту:
— Боже мой! — прошептала она.
Анна быстро вытерла лицо:…
