Их связь началась три месяца назад в помещении волонтёрского склада, куда Елена привезла коробки с перевязочными материалами. Артём тогда починил заглохший генератор, потом подвёз её домой, а через неделю пришёл заменить кран. Сначала она рассказывала ему о бессонных ночах и коротких разговорах с мужем. Первый поцелуй случился в лифте после очередной тревоги; Елена отступила, но вечером сама написала Артёму. Позже перестала говорить об Александре совсем. Вечерами любовник оставлял обувь за дверью, чтобы соседка не заметила, и уходил до рассвета.
Елена не считала себя несчастной. Ей было страшно жить от одного сообщения до другого, стыдно за раздражение на мужа и приятно, что рядом снова находился человек, чьи планы укладывались в календарь. За неделю до первого поцелуя она написала Александру: «Нам нужно поговорить». Он смог позвонить только поздней ночью, дважды спросил, что случилось, но Елена ответила, что просто устала. Позже эту несостоявшуюся беседу она превратила для себя в доказательство, будто муж всё равно не услышал бы. Это не мешало ей стирать переписку, менять постельное бельё перед его звонками и вздрагивать, когда Наталья без предупреждения поднималась на чай.
Артём открыл на телефоне расчёт. Для аренды мастерской требовался взнос в триста тысяч гривен; ещё почти столько же обещал вложить его знакомый. Если деньги не появятся к концу недели, помещение отдадут другому. Артём говорил о двух рабочих местах, стабильном заработке и небольшой квартире поблизости. Он показывал снимки ворот, комнаты для клиентов и даже старого дивана, который собирался поставить у окна. Елене он обещал закрепить сумму её вложения и долю в общем деле отдельным соглашением, когда владелец пришлёт окончательные бумаги.
— У тебя под окнами стоит сумма, которой нам хватит, — сказал он. — Машина почти не ездит. Александр месяцами далеко, а твоя жизнь проходит здесь.
Елена напомнила, что внедорожник Александр купил ещё до свадьбы. Перед длительной службой он оформил у нотариуса широкие полномочия, позволявшие ей продать машину от его имени. Документ мог понадобиться при срочном лечении Натальи или эвакуации семьи, но это ограничение они оговорили устно. В кабинете пахло бумагой и кофе, и Александр тогда сказал: «Только если случится настоящая беда и до меня нельзя будет дозвониться». На улице он дважды переспросил, удобно ли ей будет возить мать на большой машине, и показал, где лежит запасной ключ. Елена ответила, что понимает. Теперь она закрыла папку, но не убрала её обратно в ящик…
