Елена Андреевна Коваль не собиралась закрывать глаза ни на одну деталь. Оформление задержания шло медленно, однако уезжать она не торопилась. Стоя на обочине, полковник молча следила, как сотрудники внутренней безопасности осматривают патрульную машину и по одному помещают найденные предметы в прозрачные пакеты.
Содержимое автомобиля говорило само за себя: под сиденьем лежали неучтённые купюры, в багажнике обнаружились несколько комплектов чужих номерных знаков, а среди бумаг нашлись пустые протоколы. С каждой новой находкой положение Игоря Данилюка становилось тяжелее. Недавний румянец сходил с его лица, уступая место болезненной серости.
К Елене подошёл Михаил Романенко и протянул ей стакан горячего чая, налитого из термоса.
«Елена Андреевна, разрешите проводить вас до управления. Первый день выдался слишком тяжёлым. Вам не помешало бы немного отдохнуть».
«Отдых сейчас нужен не мне, Михаил». Она отпила чай и почувствовала, как тепло постепенно согревает озябшее тело. «Встряска требуется им. Я понимала, куда направляюсь, но даже меня поразила такая откровенная наглость. Вы видели, как Данилюк колотил по машине? Он ни на секунду не сомневался в собственной безнаказанности. Ему даже в голову не пришло, что перед ним может оказаться человек, способный дать отпор».
В это время к ним подвели Павла Мельника. Вся прежняя самоуверенность исчезла: он опустил голову и выглядел совершенно раздавленным. Паша не проявлял такой ярости, как старший напарник, и теперь, похоже, действительно сожалел о случившемся. Не поднимая глаз, он заговорил срывающимся голосом:
«Елена Андреевна, я… Я только выполнял то, что он говорил. Данилюк был старшим в экипаже. Я служу первый год и не понимал, что так нельзя».
Во взгляде Елены не появилось ни сочувствия, ни снисхождения.
«Вы не понимали, что нельзя вымогать деньги и запугивать граждан? Не знали, что сотрудник обязан представиться и соблюдать устав? Этому учат с первого дня в академии. Ваша проблема, Мельник, не в том, что вы последовали дурному примеру, а в том, что у вас не хватило характера сказать „нет“. Теперь отвечать придётся вместе с Данилюком».
Она повернулась к Романенко.
«Увозите обоих. Подготовьте документы об отстранении всего руководства этого звена на время проверки. Если обычные инспекторы позволяют себе подобное на дороге, значит, начальство либо участвует в этом, либо давно потеряло контроль. К обеду мне нужен отчёт по всем их сменам за последний месяц».
Вернувшись в салон, Елена снова положила руки на руль. Пальцы сжимали его так же крепко, как во время противостояния, но теперь в этом движении ощущалась не готовность защищаться, а предельная собранность перед трудным шагом. Задержание двух инспекторов обнажило лишь верхний слой куда более глубокой проблемы. В управлении наверняка хватало людей, подобных Данилюку, которые за годы безнаказанности превратили службу в источник личной выгоды.
Она повернула ключ. Двигатель старой машины привычно и ровно заработал. К роскоши Елена никогда не стремилась.
Эта иномарка сопровождала её в самых непростых командировках, и менять её на служебный лимузин с проблесковыми маячками она не собиралась, пока сама не почувствует, что заслужила подобное удобство. Машина тронулась. Позади остались суета, синие вспышки и двое сломленных мужчин, ещё совсем недавно считавших себя полновластными хозяевами чужих судеб. В управление Елена ехала уже не только как назначенный начальник. Она направлялась туда как человек, открыто объявивший войну укоренившейся системе.
Борьба обещала быть долгой. Пустая дорога уходила вперёд, а в зеркале заднего вида Елена видела, как Данилюка сажают в автомобиль для перевозки задержанных. Она ясно понимала: случившееся стало лишь первым шагом.
Здание дорожной полиции встретило её особой тишиной — такой обычно бывает перед надвигающейся бурей. Елена вошла через главный вход и вместо служебного пропуска показала дежурному удостоверение. Прочитав фамилию и звание, тот едва удержал в руке кружку с чаем.
Новость о происшествии на 42-м километре уже успела разойтись по всем отделам. В подобных учреждениях слухи обгоняют любые официальные сообщения. Каблуки Елены размеренно стучали по линолеуму длинного коридора, а встречавшиеся ей сотрудники отступали к стенам и провожали нового начальника настороженными взглядами.
В этих взглядах смешались любопытство, неприязнь и плохо скрываемый страх. В приёмной её поджидал заместитель начальника, подполковник Гончаренко — грузный мужчина с покрасневшим лицом и беспокойно бегающими глазами.
Он явно судорожно подбирал подходящее объяснение.
«Елена Андреевна, вот уж не ожидали вас так рано! Мы готовили торжественную встречу к десяти часам». Гончаренко попытался улыбнуться, но на его лице появилась лишь жалкая гримаса. «Происшествие на трассе — чудовищное недоразумение. Данилюк считается одним из наших лучших сотрудников. Наверное, переутомился, нервы не выдержали. Мы непременно проведём проверку и во всём разберёмся».
Елена остановилась перед ним, оборвав оправдания. В кабинет она не вошла, намеренно оставив свидетелями разговора дежурных и секретарей.
«Один из лучших?» — холодно переспросила она. «Если ваш лучший инспектор пытается сфабриковать обвинение против водителя и угрожает полковнику полиции физической расправой, мне даже трудно представить, на что способны худшие».
«Подполковник Гончаренко, немедленно подготовьте документы об отстранении Данилюка и Мельника до завершения служебной проверки».
Гончаренко замялся и потёр влажные ладони.
«Но, Елена Андреевна, тесть Данилюка, Николай Петрович, занимает серьёзную должность в прокуратуре. Человек уважаемый. Может, не стоит принимать решение сгоряча? Оформим дисциплинарное взыскание, переведём Игоря в другой район. Нам ведь ещё взаимодействовать с другими ведомствами. Зачем создавать лишний конфликт?»
Именно в этот момент Елене предстояло сделать выбор. Она могла согласиться на компромисс, стать частью местного круга влиятельных людей, сохранить внешнее спокойствие и заручиться поддержкой прокуратуры. Второй путь требовал идти до конца и уже в первый день обзавестись опасными противниками. Гончаренко замер, ожидая ответа, а сотрудники вокруг старались не выдать своего напряжения.
От следующих слов зависело, подчинится ли новый начальник сложившимся правилам или начнёт ломать их.
«Вы предлагаете мне торговаться с собственной совестью, Гончаренко?» Елена шагнула ближе. «Хотите сохранить место в полиции человеку, которого подозревают в преступлении, лишь потому, что за ним стоят нужные связи?»
«Я думаю только об интересах управления», — пробормотал подполковник.
«Интерес управления — порядок на дорогах, а не возможность для приближённых безнаказанно грабить водителей. Если Николай Петрович намерен защищать своего зятя, пусть делает это законным путём. А если вы ещё раз поставите чьи-то связи выше моего приказа, отправитесь следом за Данилюком. Через десять минут документы должны быть у меня на столе».
Елена развернулась, вошла в новый кабинет и плотно закрыла за собой дверь. Внутри пахло пылью и старой мебелью. Подойдя к окну, она посмотрела во двор со служебными машинами. Сейчас Гончаренко, скорее всего, лихорадочно звонил Николаю Петровичу, а по коридорам уже наверняка поползли слухи о безумии нового начальника…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
