Уговоры остались позади — наступило время действовать. Елена уже знала, что в этот день домой не вернётся.
Осознание того, что она не уступила ни угрозам, ни чужому влиянию, придавало ей сил. В актовом зале не осталось свободных мест. Более сотни сотрудников в форме сидели почти неподвижно; напряжённую тишину изредка нарушали шёпот и скрип стульев.
Тяжёлое ожидание ощущалось физически. На сцене стояла пустая трибуна, а на большом экране за ней уже шли записи с патрульных видеорегистраторов. Среди них были и кадры, снятые на 42-м километре, где Данилюк кричал на Елену и замахивался на неё.
Когда Елена Андреевна Коваль вошла в зал, последние голоса смолкли. Она не спеша поднялась к трибуне. Её спокойное лицо ничего не выдавало.
Елена посмотрела на собравшихся. Одни поспешно отводили глаза, другие встречали её взгляд с вызовом, а кто-то смотрел с едва заметной надеждой.
«Кадры за моей спиной — не просто дорожный инцидент, — начала она, указав на экран с занесённой рукой Данилюка. — Это диагноз всему управлению и проверка вашей совести и профессиональной пригодности. Я приехала не читать вам нравоучения. Моя задача — заставить систему действовать в соответствии с законом».
Она ненадолго замолчала, позволяя каждому осмыслить сказанное.
«Сегодня утром двое сотрудников решили, что служебный знак разрешает им унижать людей и переступать закон. Они ошиблись. Оба задержаны, и я прослежу, чтобы расследование довели до конца. Но дело не ограничивается двумя инспекторами. Вы знали об их методах. Знали о сборах, покровительстве и откатах — и всё это время молчали».
По залу прошёл недовольный гул. Наконец кто-то выкрикнул с места:
«А что нам оставалось? Система давно такая. Против течения не пойдёшь!»
Елена повернулась на голос. Говорившим оказался немолодой капитан с усталым лицом.
«Капитан, любая система состоит из людей, — жёстко ответила она. — Когда люди перестают быть соучастниками, она меняется. С этой минуты правила будут другими. Каждый сотрудник пройдёт настоящую переаттестацию, а не формальную бумажную процедуру: проверку профессиональных навыков, аудит доходов и расходов, а также тестирование на полиграфе. Те, кто пришёл на службу ради лёгких денег, могут уйти сейчас. Пишите заявление, если не готовы к проверке. Но увольнение не избавит никого от ответственности за уже совершённые поступки».
По её знаку Романенко принялся раздавать бланки заявлений. Елена сознательно оказывала на людей психологическое давление. Она рассчитывала, что многие из тех, кто колебался, предпочтут уйти сами, облегчив очищение кадров, однако проверка прежних нарушений всё равно продолжится.
«На решение у вас один час, — завершила она. — Те, кто не сдаст жетон, тем самым подтвердят готовность пройти проверку по всей строгости. Все свободны».
Елена покинула зал в гробовом молчании. В кабинете её уже ждал Романенко с папкой в руках. Повторная проверка шкафчика Данилюка принесла новую находку: помимо денег, там лежала тетрадь с чёрной бухгалтерией. В ней значились фамилии многих сотрудников, только что сидевших в актовом зале, и среди них — Гончаренко.
Коррупционная сеть оказалась намного шире, чем Елена предполагала. Однако страха она не испытывала. Напротив, напряжение борьбы лишь усиливало её решимость. Елена понимала: через час управлению предстояла буря увольнений…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
