Валентина Степановна Гончар относилась к телефонным звонкам настороженно. В семьдесят два года внезапный сигнал мог принести и навязчивую рекламу, и новость о чьей-нибудь болезни. Увидев на экране имя дочери, она замерла. Семь лет Елена не звонила сама, ограничиваясь редкими поздравлениями через Дарью.
Она ответила почти перед самым отключением.
— Алло?
— Мама…
В голосе дочери не было привычной сдержанности. Он звучал тихо и беспомощно, как много лет назад, когда маленькая Лена прибегала домой с разбитыми коленями.
— Леночка, что произошло?
После долгой паузы Елена выдохнула, что мать была права. Не только насчёт Олега — насчёт всей её жизни. Валентина Степановна опустилась на табурет в прихожей и спросила, где дочь находится.
Обе осторожно обходили ту самую ссору, будто семь лет молчания можно было нечаянно задеть одним неверным словом. Валентина Степановна боялась услышать упрёк, Елена — прежнюю суровую оценку. Но за это время обида выдохлась, оставив лишь тоску по разговорам, которые могли состояться. В коротком материнском вопросе не было ни торжества, ни довольного «я предупреждала». Там звучала только тревога, и именно она окончательно лишила Елену сил сдерживаться.
— У Даши, в общежитии.
— Приезжайте ко мне обе. Комната свободна, еда на плите, места хватит.
Елена попыталась возразить, но мать впервые за долгие годы не позволила ей спрятаться за вежливостью. Она велела собираться и ехать. Услышав сдавленное рыдание взрослой сорокачетырёхлетней дочери, Валентина Степановна вспомнила, как учила её ходить, говорить и завязывать шнурки. Самому важному — не терпеть несчастье из страха перед одиночеством — научить не сумела.
— Прости меня, мама. За похороны отца, за мои слова и за все годы молчания.
По щеке Валентины Степановны скатилась слеза. После смерти мужа она почти разучилась плакать, будто вместе с ним похоронила и эту способность.
— Сначала приезжай, — сказала она. — А потом будем разбираться вместе.
Тем временем Олег остался один в огромном доме. Он налил дорогой выдержанный коньяк, привезённый из последней деловой поездки, и смотрел, как быстро исчезает привычная жизнь. Елена выключила телефон, Дарья один раз ответила ледяным «не сейчас», а затем перестала брать трубку.
Позвонила Виктория и раздражённо спросила, почему его нет в офисе. В ответ он потребовал признаться, связывалась ли она с Еленой и рассказывала ли о беременности. Сначала в трубке было молчание, затем Виктория заявила, что устала ждать обещанного развода: год назад Олег сам сказал, что уйдёт из семьи, но продолжал всё откладывать.
Он бросил телефон на диван. Значит, Виктория решила ускорить события и заставить его выполнить слова, которые он произносил лишь для того, чтобы удерживать её рядом. Олег прошёлся по гостиной и впервые заметил, насколько всё вокруг принадлежало Елене: книги на полках, цветы на окнах, фотографии молодой улыбающейся женщины с маленькой Дарьей на руках.
Фраза из письма — «я знала всегда» — не отпускала. Жена готовила ему еду, стирала рубашки, ложилась рядом, зная о каждой измене. Он изучил её распорядок, любимые блюда и бытовые привычки, но не представлял, о чём она думает у окна, почему иногда беззвучно плачет ночью и какие мечты хранит отдельно от дома. Стыд пришёл неожиданно: не только за предательство, которому он давно находил оправдания, а за полное равнодушие к человеку рядом.
Телефон снова зазвонил. На этот раз номер был незнакомым, и Олег поспешно ответил, надеясь услышать жену. Вместо неё строгий мужской голос назвал его по имени и сообщил, что Ларису Петровну Савченко час назад доставили в местную больницу с инсультом. Состояние оценивали как тяжёлое, поэтому сыну следовало приехать немедленно.
Олег вскочил, схватил ключи, сел в машину и только после запуска двигателя вспомнил о выпитом. Он заглушил мотор и вызвал такси. Пока ждал у ворот, дом, ещё утром казавшийся надёжной крепостью, превратился в пустую декорацию. Жена ушла, дочь отвернулась, любовница разрушила его ложное равновесие, а мать могла не пережить ближайшие часы. Кто-то словно вынул единственную опору из тщательно выстроенной конструкции, и всё вокруг начало осыпаться…
