— Бабоньки, а Ксюшка-то третьего ждёт! — захлёбывалась новостью Светлана у сельского магазина. — Тамара Григорьевна сегодня в медпункт заходила, всё своими ушами слышала. Людмила Андреевна ей карточку заводит, сама ругается, а та красная сидит, голову не поднимает. Только бормочет: иначе, мол, не могла.
Светлану недаром прозвали местным радио. Приятная с виду женщина средних лет знала обо всех и умела так расписать чужое происшествие, что заслушаешься. Почтальону уж сам Бог велел разносить вести, хотя Светлана прекрасно обходилась без небесного содействия. Земных помощниц хватало: пенсионерка Тамара Григорьевна, прежде работавшая бухгалтером в столовой, продавщица Надежда, школьная техничка Татьяна.
Этот глас народа без запинки сообщил бы, кто с кем встречается, к кому нагрянули гости и кого вчера подвозил фермер. Но беременность Оксаны была темой особенной — такую можно по косточкам разобрать. Под сорок женщине, двое детей без мужа, теперь ещё третий. А от кого — тайна, покрытая мраком.
Впрочем, про старшую дочку в селе знали. Приезжал когда-то в контору с проверкой Виктор Андреевич, начальник. Ксюшка там мыла полы. Уехал он проверять дальше, а после родилась Ирка; о дочери он так и не узнал. Года три Оксана погоревала, потом отправилась работать в райцентр. Полгода спустя вернулась беременной.
Её мать, тётя Галя, тогда ругалась: куда второго, если ещё Ирку поднимать надо! Однако появился Максимка. Тут уж Оксана ничего не сказала, и сельчанам оставалось гадать. Подозревали хозяина кафе, где она работала, водителя из администрации, а то и кого повыше водителя.
Красоты Ксюше было не занимать, да женского счастья она ей не принесла. Так и жила Оксана с матерью — при них росли двое детей. Снова устроилась мыть полы в конторе, затем перешла уборщицей в местную администрацию. А потом девчата из дома культуры позвали её в самодеятельность, и открылось в ней такое, чего прежде никто не замечал.
На концертах Оксана блистала. От её пения у слушателей всё внутри переворачивалось — столько в нём было души. Жалели женщину, желали ей счастья. И вот опять живот.
— Напела себе на голову, — судачили теперь. — Ездили с самодеятельностью по области, там, видно, и нашёлся кто-нибудь. Ох, Ксюшка…
Тётя Галя состарилась, еле передвигалась по дому. Максимка заканчивал десятый класс, а красавица Ирочка уехала в город, доучивалась в медицинском колледже. Умница, говорили о ней, только вот матери простейших женских премудростей не объяснила.
Сочувствие в этих разговорах тут же оборачивалось осуждением. Снова ребёнок без отца! Старушка того и гляди Богу душу отдаст — что тогда? На уборщицкую зарплату да пособия не разгуляешься, а тут ещё дочь-студентка. Савчук и без того жили бедно.
Их старый дом строил ещё отец тёти Гали. В стенах появились дыры, крыша просела, окна держались на честном слове, сколько ни подкрашивай наличники. Оксана была рукастой, сама управлялась по хозяйству — жизнь выучила. Но умелыми руками нехватку денег не заменишь.
Из медпункта она пришла домой грустная, погружённая в свои мысли. На крыльце сидела мать, будто ждала именно её.
— Ну, что Андреевна сказала? — оживилась старушка.
— Да что ей говорить, мам. Поставила меня на учёт. Теперь придётся в район ездить, показываться, — устало ответила Оксана.
Галина Степановна поджала губы. Ещё один внук или внучка — радоваться бы, а у неё тоска зелёная. Отчего дочери так не везёт? И ведь не гулящая она. Непутёвая, пожалуй, но за что ей столько несчастья?
Занявшись домашними делами, Оксана думала о своём. Иные мужиком срам прикроют и всю жизнь гордо голову держат. Она же ни за кем не спряталась, ни одного ребёнка в утробе не погубила — и только осуждение слышит. Мужчины её где-то остались, а люди судят, ничего толком не зная. Да и не обязана она перед ними отчитываться. Никому никогда душу не открывала.
С Виктором Андреевичем молва не ошиблась. Он стал её первой большой любовью. В девятнадцать лет, не поступив после школы в институт, она застряла в деревне и всё ждала принца, который приедет и увезёт её. Виктор был старше, зато обходителен, внимателен, осыпал комплиментами. Ксюша поверила.
Они встречались в деревенской гостинице при столовой. И лишь потом он признался:
— Я женат. У меня в городе жена, дочка…
