Из первой машины, кряхтя и поправляя слишком тесные брюки, выбрался Богдан. Лицо у него блестело так, будто важность проступала прямо через кожу. Следом вышла его жена Валерия: возраст её угадывался с трудом, губы были раздуты до формы спелой сливы, а взгляд напоминал голодную чайку над чужой корзиной с едой.
Из второго автомобиля появилась Мирослава. Она выбралась наружу медленно, будто ждала невидимых аплодисментов. На ней было меховое изделие ядовито-зелёного оттенка, похожее на мягкую игрушку, пережившую тяжёлую семейную драму. За её спиной маячил муж Роман — грузный, лысеющий, покорный мужчина, чьё присутствие обычно сводилось к двум обязанностям: носить пакеты и жевать, не вмешиваясь.
Раиса Даниловна вылетела на крыльцо с такими распахнутыми руками, словно собиралась ловить падающий шкаф.
— Деточки мои! Добрались, родные!
Марта стояла на веранде, прислонившись плечом к косяку, и наблюдала за этой торжественной сценой с едва заметной усмешкой. Назар возился у мангала, делая вид, что уголь требует от него полной сосредоточенности.
— Мам, ну и дороги у вас, — поморщилась Мирослава, стряхивая с зелёного меха несуществующую пылинку. — У нас в посёлке у дома асфальт чуть ли не с шампунем моют, а тут будто в прошлый век въехали.
Богдан подошёл к крыльцу и носком ботинка пнул нижнюю ступень, будто проверял имущество младшего брата на пригодность.
— Ну, привет, невестка, — громыхнул он Марте. — Как тут живёте? Всё в земле ковыряетесь?
— Земля полезная, Богдан, — ровно ответила Марта. — В ней хотя бы что-то растёт. Не то что из некоторых разговоров.
Богдан хохотнул, не распознав укола, и махнул Роману:
— Доставай гостинцы, чего застыл.
Марта подняла бровь. Щедрость этих родственников всегда была зрелищем кратким и поучительным. Роман вытащил из багажника пластиковый пакет. Внутри лежал торт в помятой коробке, на боку которой ярко выделялась жёлтая наклейка: половина цены, срок годности заканчивается сегодня.
Мирослава вручила матери набор полотенец. Ткань на них перекосилась, нитки торчали пучками, а общий вид напоминал бракованную партию с её же предприятия.
— Мамочка, это тебе. Очень стильная вещь. Модная серия, между прочим.
Раиса Даниловна прижала кривые полотенца к груди и даже попыталась прослезиться.
— Спасибо, доченька. Хоть вы мать не забываете. Не то что некоторые, которым только грядки да банки в голове.
Последние слова она бросила в сторону Назара. Тот в ответ лишь сильнее замахал картонкой над углями. Марта забрала торт и подумала, что вечером отдаст его дворовой собаке, если та окажется достаточно смелой.
— Проходите, гости дорогие, — сказала она, отступая. — Руки можно сполоснуть из шланга. Раз уж у нас тут древность и дикость…
