«Максим Кириллович, вы так молоды и уже так успешны. Намного лучше меня в ваши годы», — продолжал он льстить, наливая мне чай. Я взял чашку, но пить не стал, лишь поднёс к носу.
— Господин Руденко, я перейду сразу к делу. Я видел ваш проект. Обещания большие, но и риски немалые.
Руденко засмеялся.
— Максим Кириллович, вы так прямолинейны. Риск и прибыль всегда идут рука об руку. Как только поступит финансирование, я гарантирую, что через три года доходность составит не менее трёхсот процентов.
Он говорил бойко, размахивал руками и делал вид, будто верит каждому собственному обещанию. Я смотрел на его жалкое представление, и на губах появилась язвительная усмешка. Старая схема, старые интонации — точно так же он восемь лет назад обманывал отца Мелании.
— Некоторые люди не меняются. Доходность мне безразлична, — сказал я. — Я пришёл сегодня, чтобы обсудить с вами другую сделку.
Руденко замер.
— О! Максим Кириллович, пожалуйста, говорите.
Я поставил чашку, слегка наклонился вперёд и, глядя ему в глаза, медленно произнёс:
— Восемь лет назад. Строительный рынок в старом районе. Роман Шевчук. Господин Руденко, вы помните его?
При упоминании имени Романа Шевчука улыбка мгновенно исчезла с лица Руденко. Зрачки у него резко сузились.
В глазах промелькнул нескрываемый страх. Но он быстро взял себя в руки.
— Роман Шевчук? Кажется… что-то припоминаю.
— Мой бывший партнёр, кажется? А что?
Играл он умело, но я ясно видел, как дрожит его рука, держащая чашку.
— Ничего, — я откинулся на спинку стула.
Просто слышал, что его обманул один деловой партнёр по фамилии Руденко на тридцать миллионов, и в итоге его семья была разрушена. Мне показалось это интересной историей. И я хотел бы узнать у вас подробности.
Лицо Руденко окончательно изменилось. Оно побелело почти до серого. На лбу блеснули капли пота.
— Максим Кириллович… Что вы имеете в виду? Есть можно что попало, а вот говорить что попало нельзя. Это всё выдумки, клевета.
Нервы у него дрогнули.
— Клевета? — я усмехнулся. Холодно, без тени веселья.
— Господин Руденко, я хочу вам кое-что показать.
Я достал телефон, включил видео и положил перед ним. На видео мужчина лет пятидесяти стоял на коленях и рыдал.
— Роман, прости меня. Это я. У меня тогда помутилось в голове. Я взял деньги у Руденко и подделал для тебя документы, подделал контракт на проект. Прости меня…
На видео был бывший бухгалтер компании Романа Шевчука.
Два дня назад люди Арсена нашли его в деревне. Руденко смотрел на видео, и будто из него вынули стержень. Он осел в кресле.
Его лицо стало бледнее, чем у мертвеца.
— Ты… ты… — он указал на меня, не в силах вымолвить ни слова.
— Не торопитесь, это ещё не всё.
Я включил аудиозапись. Это был разговор Руденко с его любовницей.
— Дорогой, ты тогда был так крут, сразу тридцать миллионов урвал. А этот Шевчук такой дурак, ха-ха-ха.
Женский смех и самодовольный голос Руденко звучали в тихом кабинете почти невыносимо грязно.
Тело Руденко начало сильно дрожать. В его глазах был ужас. Он наконец понял: выхода нет.
— Максим Кириллович… что вы хотите?
Он наконец перестал притворяться. Его голос дрожал.
— Что я хочу?
Я встал, подошёл к нему и посмотрел на него сверху вниз, как смотрят на грязь под ногами.
— Первое: тридцать миллионов, которые ты украл, с процентами превращаются в восемьдесят шесть миллионов триста двадцать тысяч.
Ни копейкой меньше. Завтра до двенадцати часов дня переведёшь их на указанный счёт. Второе:
Завтра в три часа дня созываешь пресс-конференцию, объявляешь о банкротстве «Руденко Групп» и публично рассказываешь о своём… мошенничестве. Третье: поедешь на могилу Романа Шевчука и на коленях отобьёшь сто поклонов, искренне раскаиваясь.
И последнее.
Я сделал паузу. Мой голос прозвучал глухо, почти из преисподней.
— Я передам все доказательства твоих преступлений в полицию.
— Остаток жизни проведёшь в тюрьме.
Руденко окончательно сломался. Он рухнул со стула на пол и, обхватив мои ноги, зарыдал.
— Максим Кириллович, я был не прав, я правда был не прав! Вы великодушны, простите меня на этот раз…
