— Клим Святославович, вы понимаете, что подписываете не черновик и не намерение? — Левко Петрович отодвинул договор чуть ближе к краю стола. — После вашей подписи покупатель получит всё: помещение, технику, мебель, остатки имущества. Назад без отдельной сделки это уже не вернётся.
Клим посмотрел на юриста так, будто тот внезапно решил испортить неплохой день излишней серьёзностью.
— Левко Петрович, не драматизируйте. Это кафе последние полгода только и делало, что жрало деньги. Сорок тысяч каждый месяц — за что? За закрытую дверь, облупленную вывеску и пыль на стульях. Я туда, кажется, ни разу по-настоящему не заехал. Отец купил его когда-то на эмоциях, сам потом не мог объяснить зачем.
Он провёл пальцем по манжете, поправил запонку и коротко усмехнулся.
— На счетах там хоть что-нибудь осталось?
— Почти пусто, — ответил юрист. — Формально компания жива, но средств нет.
— Вот и прекрасно. Прямо сокровищница.
Левко Петрович не поддержал улыбку. Он перевернул последнюю страницу, указал ручкой на строку, где требовалась подпись. Клим расписался быстро, с ленивой уверенностью человека, для которого такие бумаги были досадной, но привычной частью жизни. Он даже не перечитал абзац над своей фамилией.
— Кто эта счастливая покупательница? — спросил он, забирая экземпляр договора. Сложил листы криво, сунул в карман пиджака. — Вы сказали, девушка?
— Молодая женщина. Пришла сама. Деньги принесла наличными, в обычном конверте. Ровно тысячу.
Клим не выдержал и рассмеялся. Не сдержанно, не из вежливости, а по-настоящему — откинувшись на спинку кресла, как будто услышал удачную шутку в самый скучный момент дня.
— В конверте? Тысячу? И она поняла, что покупает?
— Я объяснил ей состояние объекта, — сухо сказал Левко Петрович. — Район слабый, прохода почти нет, кафе долго не работало. Оборудование старое. Долгов нет, это плюс. Но рассчитывать на быстрый доход там не стоит.
— И после этого она не передумала?
— Нет.
Клим покачал головой, всё ещё улыбаясь.
— Ну, значит, пусть пробует. Мне-то легче.
Он вышел, продолжая тихо посмеиваться уже в коридоре. Левко Петрович дождался, пока за дверью смолкнут шаги, снял очки и некоторое время смотрел на подпись. Потом его губы дрогнули — не насмешливо, а как-то иначе, словно он знал о людях чуть больше, чем было написано в договоре…
