Старый архивариус всё ещё помнил меня, звезду выпуска, и встретил очень радушно. Я объяснил, зачем пришёл, и он без лишних вопросов вынес дела нашего выпуска.
— Твоя задача, — сказал я Мелании, — разобрать эти папки и внести данные в компьютер. Особенно наш класс. Его нужно разобрать первым.
Мелания растерянно моргнула.
— А-а-а… зачем?
— Без вопросов. Начальство распоряжается — помощник выполняет.
Я улыбнулся и легко взлохматил ей волосы. Она всё ещё ничего не понимала, но послушно принялась за работу.
Она послушно принялась за работу. Я сел рядом с ней. В архиве пахло старой бумагой и пылью.
Солнечные лучи пробивались через окно, оставляя на полу золотые пятна. Время, казалось, вернулось на восемь лет назад, в тот самый день, когда мы также сидели рядом, молча занимаясь своими делами, изредка встречаясь взглядами и смущённо отводя их. Мелания работала очень усердно.
Она аккуратно раскрывала пожелтевшие папки одну за другой. Когда она дошла до своего, её руки замерли. Она смотрела на фотографию девочки с хвостиком, которая так радостно улыбалась, и в её глазах была ностальгия.
Как же тогда было светло, тихо вздохнула она. Да, хорошо. Я вытащил из стопки своё дело, и открыв протянул ей.
Увидев мою фотографию, она не смогла сдержать смех. А ты тогда был такой серьёзный, как маленький старичок. Я смотрел на фотографию мальчика с упрямым взглядом, и тоже почувствовал ностальгию.
Тогда было не до смеха. Я говорил правду. В то время я каждый день думал о плате за учёбу, и о том, как прожить.
На моих плечах лежал невидимый груз. Как тут смеяться. Улыбка Мелании застыла.
Она вспомнила моё прошлое, и в её глазах появилась жалость. Атмосфера стала немного напряжённой. Я смотрел на неё и понял, что больше не могу удерживать вопрос, проживший во мне восемь лет.
— Мелания?
— М?
— Почему ты тогда мне помогла? — спросил я очень серьёзно. — Мы ведь почти не общались. Я даже разговаривал с тобой редко.
Мелания замерла, явно не ожидая такого вопроса. Она опустила голову, её пальцы бессознательно теребили край дела. Щёки снова начали краснеть.
— Ну? — мягко подтолкнул я.
Она долго колебалась, а потом очень тихо сказала:
— Потому что я часто видела тебя. Видела, как после уроков, когда все уходили в столовую, ты оставался и решал задачи.
Видела, как ты всегда последним шёл обедать, и брал только самую дешевую кашу. Однажды я видела, как ты один прятался на лестнице и ел сухой хлеб. Ты так хорошо учился, всегда был первым в классе.
— Я подумала… — её голос становился всё тише. — Я подумала, что такой человек, как ты, не должен бросать учёбу из-за отсутствия денег. Мне тогда показалось, что это будет несправедливо.
Сказав это, она подняла голову и робко посмотрела на меня. Её взгляд был как у испуганного оленёнка. Моё сердце словно что-то сильно ударило.
Оказывается, оказывается, когда я не знал, чьи-то чистые глаза молча наблюдали за мной, сочувствовали моей бедности, восхищались моим усердием. Во рту пересохло. Я протянул руку, и нежно взял её руку, лежавшую на столе.
Её рука дрогнула, но она не отдернула её. И в этот момент, телефон зазвонил так не вовремя, будто нарочно. Я нахмурился, и взяв его, увидел незнакомый номер.
Я ответил. На том конце провода раздался знакомый, и в то же время отвратительный голос. Это был староста, Вадим Гончар.
Алло, это… Максим Кириллович? Его голос был льстивым и нервным. Это Вадим Гончар, ваш бывший одноклассник. Я молчал, ожидая, что он скажет дальше.
Это… Максим Кириллович, мы тут все слышали про историю с Руденко. Мы… Мы не ожидали, что Мелания, что её семья пережила такое. Нам, как одноклассникам, очень стыдно.
Поэтому мы посоветовались и решили устроить встречу, чтобы извиниться перед Меланией и… и поприветствовать вас. Как вы на это смотрите? Я слушал его лицемерные речи, и на моих губах появилась ледяная усмешка. Извиниться, поприветствовать, в конце концов, они увидели рядом со мной Меланию, увидели мою власть и захотели примазаться…
