Леся нашла знакомую юристку — Ларису Гончар. Встретились они в небольшом кафе у остановки, где пахло жареным тестом и мокрой одеждой. Лариса говорила негромко, но каждое слово ложилось на место:
— Документы удерживать не имели права. Угрозы сохраняйте. Разговоры записывайте, если сами в них участвуете. На конфликт не ходите одна. И ничего не подписывайте без консультации.
Оксана слушала и впервые за много дней чувствовала, что кто-то смотрит на происходящее трезво.
Лариса не обещала чудес. Она говорила о претензиях, копиях, датах, свидетелях, банковских выписках. Оксане хотелось спросить, почему правде нужно столько бумаги, когда лжи достаточно уверенного голоса. Но именно эта сухая последовательность успокаивала: там, где родные давили стыдом и криком, чужая женщина предлагала порядок.
Через день Назар написал: «Надо поговорить. Мама готова извиниться, только дома». Оксана ответила: «В кафе у моего офиса. В семь».
Он пришел один, с бумажным пакетом. Внутри лежал серый конверт. Оксана достала расписку и сразу увидела: нижний край листа обрезан ровно, ножницами. Там раньше была фраза о возврате денег по первому требованию.
— Кто это сделал? — спросила она.
Назар не снял куртку и смотрел мимо нее.
— Мама заняла деньги, — сказал он наконец. — У Стаса. Того самого. У него мастерская. Она хотела открыть маленький кабинет: косметика, процедуры, все такое. Не вышло. Потом проценты, звонки. Она придумала перед подругами, будто он за ней ухаживает, чтобы не выглядеть жалкой. На фото был он.
— Тогда зачем ты врал мне?
Назар провел ладонью по лицу.
— Потому что я пообещал закрыть часть долга. И взял сто восемьдесят тысяч с нашего накопительного счета.
Оксана вцепилась пальцами в край сиденья. Эти деньги они откладывали на обследование и на будущего ребенка, о котором говорили тихо, будто боялись спугнуть надежду.
— Ты забрал наши накопления, а меня выставил ненормальной?
— Я хотел защитить вас обеих.
— Нет, — сказала она. — Ты защитил ложь.
Он потянулся через стол, но она убрала руки.
Телефон Назара, лежавший экраном вверх, вспыхнул. Сообщение от «Стас СТО»: «Сегодня последний срок. Иначе фото увидит жена, а твоей матери будет стыдно на весь дом». Оксана прочитала его прежде, чем Назар успел перевернуть телефон. Картина начала складываться, но легче не стало: за унижением стояли долги, чужая паника и деньги, которые украли из их будущего.
Номер Стаса Назар не дал. Тогда Оксана показала Ларисе фото брелока и квитанции. Через знакомых удалось узнать, что такая мастерская стоит за гаражами на окраине старого промышленного квартала. Лариса сразу предупредила:
— Одна не поедешь. Спокойно спросим про долг, расписки и фото. Запись включишь заранее.
Оксана кивнула, хотя внутри все сопротивлялось: ей хотелось спрятаться, а не идти туда, где правда могла оказаться еще хуже.
Мастерская пахла маслом, резиной и мокрой землей. У ворот курил мужчина лет сорока пяти, крепкий, с усталым лицом. Когда он затушил сигарету и вытер пальцы ветошью, Оксана заметила у большого пальца тонкую белую полоску старого ожога — почти такую же, как у Назара. От этого сходства ее передернуло. Значит, в тот вечер она действительно могла ошибиться. Но ее ошибку превратили в оружие против нее.
— Станислав Дорош? — спросила она. — Я Оксана, жена Назара.
Мужчина хмыкнул:
— Значит, дошло.
Он говорил грубовато, но не угрожал. Галина Степановна взяла у него деньги, плакала, обещала вернуть через сына, потом стала прятаться. Фото она выложила в женский чат сама, подписав так, будто он ее ухажер.
— Я не святой, — сказал Стас, — но любовником ей не был.
Он показал скрин: на фото Стас в кепке стоял рядом с Галиной Степановной, его рука лежала у нее на плече, лицо уходило в тень. Под снимком было написано, что жизнь после пятидесяти только начинается, а «он» ради нее даже чужие долги закроет. Оксана несколько раз перечитала слово «чужие». Не ее. Не Назара. Свекровь заранее назначила их плательщиками.
Стас отправил скрин и показал фото расписки: Галина Степановна получила крупную сумму и обязалась вернуть ее через три месяца. Ни Назара, ни Оксаны там не было. Перед уходом он прислал голосовое. Знакомый голос свекрови шептал: «Стас, не губи. Назар думает, там меньше. Остальное потом с Оксаны снимем. Она тихая, не пикнет». Оксана дослушала до конца, и земля под ногами будто просела… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
