В три часа дня я сидела на кожаном диване в гостиной, закинув ногу на ногу. В бокале было красное вино. За окнами сохранялось то же тяжёлое серое небо, ветер свистел в щелях, а внутри слышалось тиканье золотых напольных часов. После криков в пристройке тишина казалась особенно плотной. Я ждала мужа — человека, который ещё не знал, какую встречу ему приготовило возвращение.
В этот же час у ворот появился знакомый Mercedes. Через камеру я увидела, как Андрей выходит из машины. Чёрное пальто было сшито на заказ; в руке — дорогой чемодан. Он поправил уложенные волосы и улыбнулся. Вид успешного директора, закончившего дела. Ему оставалось пройти в дом и принять роль убитого горем супруга, для которой, как он полагал, уже подготовили все обстоятельства.
Дверь открылась по отпечатку его пальца. Вместе с Андреем в гостиную вошёл знакомый запах парфюма. Он ожидал застать мать в притворных слезах, увидеть последствия «несчастного случая», возможно, встретить судмедэкспертов. Вместо этого увидел меня на диване. Чемодан выскользнул из его руки и ударился о край стола. На лице ещё держался след улыбки, но глаза уже выдавали испуг.
— Оксана? Как… Почему ты здесь?
Он часто моргал, не в силах принять увиденное. Я была жива и сидела в собственном доме, а для мужа это оказалось необъяснимым зрелищем. Я поставила бокал на стеклянный столик, поднялась, разгладила платье. Он следил за каждым движением. В его бледности и растерянности было больше правды, чем во всех нежных словах, сказанных перед отъездом. Заботливый супруг не должен был так пугаться живой жены.
— Что тебя удивляет, дорогой? Ты вернулся из поездки, я дома. Или надеялся встретить кого-нибудь другого? Маму с сестрой? Судмедэкспертов?
— Я не понимаю… Только из аэропорта, сразу сюда. Ты меня пугаешь. Где мама? Где Алина? За покупками ушли? Почему так тихо?
Он пытался снова заговорить обычным голосом, но слова не слушались. Руки покрылись потом, взгляд метался по комнате в поисках тех, кто мог бы объяснить ему провал. Я не помогала. Муж хотел опереться на знакомую семейную расстановку, а в гостиной оставались только он и я. Ни мать, ни сестра не выходили ему навстречу и не брали на себя неудобный разговор.
— Они на складе, — ответила я. — Маме захотелось морепродуктов, вот она и позвала Алину помочь. Наверное, нашли там что-то особенно ценное: всё никак не выйдут. Ты старший сын, вернулся домой — сходи, поздоровайся. Посмотри, что твоя мать сумела устроить.
Я намеренно говорила так, будто речь шла о хозяйственной мелочи. Андрей услышал слово «склад», и ему стало не до дальнейших расспросов. Он оставил чемодан в гостиной и бросился к пристройке. Я налила ещё вина и пошла следом. Мне хотелось увидеть, как он встретится с результатом замысла, который обсуждал за закрытой дверью, уверенный, что я никогда о нём не узнаю.
Дверь морозильной камеры оставалась открыта. Из пристройки доносились хриплые стоны Лидии Павловны. Андрей остановился на пороге. Под светом лампы он увидел Алину, всё ещё удерживаемую верёвкой: покрытое инеем пальто, посиневшее лицо, неподвижные открытые глаза. На полу лежали белая сумка, золото и украшения. Рядом была мать. Он смотрел на них, не в силах сразу принять, что произошло в приготовленной для меня камере.
— Алина… Нет! Мама, что произошло? Кто это сделал?
Он кинулся к сестре, обхватил её, стал трясти, словно мог разбудить. Но тело оставалось неподвижным. Лидия Павловна поползла к сыну и вцепилась в его пальто. Теперь перед ней появился человек, которого можно было не только просить о спасении, но и направить против меня. Она указывала на дверь, захлёбываясь обвинениями, и требовала, чтобы Андрей отомстил за сестру.
— Это Оксана! Она устроила ловушку! Заставила Надю связать Алину, погубила её! Убей эту тварь, Андрей! Не оставляй так, отомсти!
Он обернулся. На смену потрясению пришла ярость. Андрей кричал, что я посмела тронуть его семью, что он разорвёт меня. Схватил лежавший на полу железный мясной крюк и бросился в мою сторону. Я стояла в дверном проёме, не отступая. Ему хотелось увидеть мой страх, получить власть хотя бы в эту минуту, но вместо ожидаемой мольбы он встретил спокойный взгляд…
