После этого оставалось подготовить саму приманку. Алину не нужно было учить завидовать. В свои двадцать она уже умела измерять значимость человека сумкой, автомобилем, рестораном, где он отмечался перед знакомыми. В кругу, к которому она так стремилась, разговоры вращались вокруг дорогих покупок. Поддерживать видимость богатства без собственных денег было трудно. Поэтому она вытягивала средства из брата и забирала мои вещи.
Я видела, как меняется её лицо при виде редкой обновки. Вещь ещё лежала перед ней, принадлежала другому человеку, а Алина уже мысленно появлялась с нею в клубе. Собственность невестки не казалась ей препятствием. Однако для ночной вылазки в холодный склад требовалось нечто большее, чем платье из моего гардероба. Я выбрала такую приманку, рядом с которой и осторожность, и брезгливость должны были отступить.
В четверг днём, за два дня до намеченного убийства, я вошла в дом с небольшим алюминиевым кейсом. Внутри обычно перевозят ценные документы или украшения; на нём был кодовый замок. Алина, недавно вернувшаяся из клуба, лежала на диване с телефоном. Я намеренно шла быстро, оглядывалась, прижимала кейс к себе. Мне нужно было выглядеть человеком, которому есть что скрывать и который боится быть замеченным.
Возле гостиной я выронила его на мраморный пол. Заранее ослабленные защёлки раскрылись от удара. Изнутри вывалилась белая Birkin. Из приоткрытой сумки рассыпались золотые слитки с обозначением «9999» и два бархатных футляра с бриллиантовыми украшениями. Под люстрой камни сверкнули так ярко, что трудно было смотреть на что-нибудь другое. Теперь Алина могла рассмотреть и дорогую сумку, и рассыпанные рядом с ней ценности.
Она резко приподнялась на диване. Телефон перестал её интересовать. Я заметила, как она дышит, как смотрит на золото, на сумку, снова на золото. Эта вещь означала для неё доступ к тому кругу, где мало просто иметь деньги: нужно обладать редкостью, которой нет у других. Содержимое сумки обещало ещё больше. Я увидела именно ту реакцию, на которую рассчитывала, и поспешила разыграть испуг.
Опустившись на колени, я стала собирать всё обратно. Захлопнула кейс и прижала к груди. Алина тут же спросила, откуда у меня такое богатство, не украла ли я его и не собираюсь ли спрятать от мужа в родительском доме. Я не ответила. Посмотрела на неё зло, будто она застала меня за чем-то постыдным, и быстро ушла в кабинет. Дверь за собой я заперла.
Любопытство должно было привести её следом. Я рассчитывала, что Алина прижмётся ухом к двери, как сама недавно прижималась к двери кабинета мужа. Только теперь услышанное предназначалось именно для чужих ушей. Набрав номер, я изобразила разговор с подругой из финансовой сферы. Говорила достаточно громко, чтобы за дверью можно было разобрать каждое слово, и старалась, чтобы тревога в голосе звучала правдоподобно.
Я «рассказывала подруге», что Андрей и его мать ведут себя подозрительно и, похоже, хотят отобрать компанию. Что белая сумка теперь хранит всё моё личное богатство: десятки миллионов в золотых слитках и бриллиантах. Что спальня больше не подходит для тайника, поскольку Лидия Павловна сделала дубликат ключа от сейфа.
— Я устроила маленький сейф в самом дальнем углу морозильной камеры, — произнесла я за закрытой дверью. — Там искать не станут. Обе терпеть не могут рыбный запах, а уж в минус двадцать рыться по углам им и в голову не придёт. Сегодня ночью всё отнесу туда. Пусть потом попробуют забрать моё. Я спокойно дождусь развода.
Я представляла, как Алина слушает про сумку, о которой мечтала, и про сокровище, спрятанное на территории собственного дома. Не нужно ни просить брата, ни ждать, ни ограничиваться платьем: достаточно ночью дойти до пристройки. Она должна была думать не о моей странной неосторожности, а о том, сколько сможет потратить, если заберёт всё. В моём расчёте желание обладать вытесняло любые вопросы о том, почему тайна раскрылась так легко.
Её жизнь давно строилась на присвоении чужого. Теперь я предложила ей мысленно присвоить сразу всё: сумку, золото, бриллианты, возможность уйти с ними и жить в роскоши. Ничего нового в её характер не требовалось добавлять. Приманка действовала на то, что уже существовало. Мне оставалось дождаться ночи, когда она решит воспользоваться чужой оплошностью и сама переступит порог камеры…
