Остап не стал кричать. Он не стал выяснять, что этот тип себе позволяет, не стал искать охрану или ждать, пока кто-нибудь вмешается. В нём вдруг стало холодно и ясно. Он схватил незнакомца сзади за ворот рубашки и потащил к выходу.
Со стороны это могло показаться почти нелепым: молодой военный волок пьяного наглеца через танцпол, а тот спотыкался, ругался и пытался вывернуться. Люди расступались, кто-то смеялся, кто-то испуганно оборачивался. Но лицо Остапа оставалось каменным.
На улице он отпустил ворот и сразу ударил обидчика ногой. Тот рухнул на крыльцо, застонал, потом начал громко возмущаться и сыпать угрозами, будто минуту назад не приставал к чужой девушке. Подбежавшие охранники быстро встали между ними.
Один из них, похоже, прекрасно понял, с чего начался конфликт. Он смотрел на Остапа не зло, а устало, как на человека, который только что сделал то, что в глубине души сделали бы многие.
— Парень, забирай девушку и уходите, — сказал он тихо, наклоняясь ближе. — Не нравится мне этот тип. Скользкий он. Лучше не продолжать.
— Понял, — коротко ответил Остап.
Он вернулся в клуб за Олесей. Она уже пробиралась к выходу, но толпа, взбудораженная случившимся, сжала проход. Посетители тянули шеи, обсуждали драку, спорили, кто прав, хотя всё закончилось одним пинком и несколькими громкими выкриками.
— Уходим, — сказал Остап ей почти в ухо, перекрывая музыку.
Олеся кивнула, но тут же вспомнила:
— Куртка осталась в гардеробе.
Гардероб был на другой стороне зала. Они взялись за руки и начали пробиваться через людей. Толпа то оттесняла их, то разворачивала в сторону, кто-то наступал на ноги, кто-то раздражённо оглядывался. Остапу казалось, что они идут бесконечно долго. Он хотел только одного — вывести Олесю наружу и забыть этот клуб как неприятную случайность.
Когда куртка наконец оказалась у неё в руках, они снова направились к дверям. Но у выхода поднялся недовольный гул. Сначала Остап подумал, что тот пьяный снова устроил сцену. Затем увидел через стекло полицейские машины, микроавтобус и людей в форме.
Выход перекрыли. Посетителей, которые уже собирались разойтись, заставили вернуться внутрь. В зале стало теснее и тревожнее. Музыка ещё играла, но веселье куда-то исчезло. Люди переглядывались, ругались, пытались понять, что происходит.
Почти полчаса никто ничего не объяснял. Несколько людей в обычной одежде разговаривали с охраной, что-то уточняли, показывали друг другу записи или бумаги. Потом один из них обернулся, нашёл Остапа взглядом и указал на него.
Остап не отступил. Если речь шла о драке, он готов был объяснить всё спокойно. Но мужчина в штатском подошёл с выражением лица, которое не обещало обычного разговора.
— Доброй ночи. Пройдёмте с нами.
— По какой причине? — спросил Остап.
— Нужно получить ваши показания. За клубом сегодня произошло серьёзное преступление.
— Я ничего не видел.
— Это и укажете.
Спорить было бессмысленно. Остап обернулся к Олесе, попытался взглядом убедить её, что всё быстро закончится, и пошёл за полицейским. У самого выхода он снова увидел недавнего наглеца. Тот стоял в стороне, живой, самодовольный, с такой улыбкой, будто уже знал продолжение этой ночи. Остап ещё не понимал, что именно означает эта ухмылка, но неприятное предчувствие сжало грудь…
