Рабочий кабинет Савы оказался маленьким помещением, похожим на кладовку: коробки у стены, провода, старый стул, компьютер в углу. Сава шевельнул мышью, экран вспыхнул, и он начал быстро открывать папки с архивами. На мониторе мелькали даты, названия камер, окна видеоплеера.
— У нас тут видеонаблюдение по всему комплексу, — сказал он вполголоса. — Банкетные залы, коридоры, служебные входы. Обычно мне до этих записей дела нет, но твоя история слишком похожа на кое-что знакомое.
Он включил запись из банкетного зала, перемотал несколько фрагментов, остановил кадр и приблизил изображение. Лицо было не идеально чётким, но достаточно узнаваемым.
— Он?
Остап наклонился ближе. В груди неприятно сжалось.
— Он. Без сомнений.
Сава тихо выдохнул.
— Тогда всё сходится. Это сын того самого высокопоставленного человека из влиятельной структуры. Они у нас иногда собираются по выходным. Пьют, шумят, ведут себя так, будто весь комплекс им принадлежит.
— Просто шумят? — спросил Остап, уже понимая, что ответ будет другим.
— Если бы. — Сава криво усмехнулся. — На камерах есть, как они получают крупные суммы, хвастаются сомнительными делами, обсуждают такое, что нормальный человек и за закрытой дверью побоялся бы произнести.
Остап молчал. От услышанного ему стало холодно. Столько лет он пытался понять, где искать трещину в стене, а она, возможно, всё это время лежала в чужом архиве среди ненужных файлов.
— Сава, — сказал он наконец, — ты можешь дать мне эти записи?
Тот резко обернулся.
— Ты понимаешь, о чём просишь? Это служебные архивы. Я не имею права раздавать их кому угодно.
— Я не кому угодно. Я прошу не ради мести. Олеся до сих пор у него. Он держит её страхом и ребёнком. Без доказательств никто нас даже слушать не станет.
Сава долго смотрел на экран. На лице у него было видно всё: страх потерять работу, нежелание лезть в чужую опасную историю, злость на то, что молчать после услышанного уже невозможно.
— Моё имя нигде не должно прозвучать, — сказал он наконец. — Ни при каких обстоятельствах.
— Не прозвучит.
— Записи сейчас где только не всплывают, — пробормотал Сава, будто оправдываясь перед самим собой. — Мало ли кто, когда и откуда их получил.
Он вставил накопитель и начал копировать архивы. Остап стоял рядом, не мешая, только сжимал пальцы так крепко, что побелели костяшки.
— Заберу всё, что сохранилось, — сказал Сава. — Надеюсь, самые нужные куски ещё не удалились.
Когда копирование закончилось, Остап положил руку ему на плечо. Слова благодарности казались слишком маленькими. Сава только махнул рукой, но глаза отвёл.
Поздно ночью он позвонил сам. Голос был взволнованный, почти торжествующий.
— У меня получилось. Доказательств достаточно. И, кажется, я понял, как заставить эту историю выйти наружу…
