Наутро о записи говорили везде. Видео расходилось по новостным лентам, чатам и местным обсуждениям с такой скоростью, что остановить его было уже невозможно. В ролике сын влиятельного человека и его компания выглядели совсем не так, как привыкли показывать себя на людях. Крупные суммы, пьяная самоуверенность, разговоры, которые нельзя было объяснить случайной шуткой, — всё оказалось на виду.
Скандал быстро дошёл до отца Мирона. Это был человек, привыкший к уважению, осторожным поклонам и закрытым дверям, за которыми неприятности обычно решались тихо. Он давно понимал, что сын не оправдал надежд: бросил учёбу, не задерживался ни на одной работе, жил за счёт чужого влияния. Но одно дело — семейное разочарование, и совсем другое — публичный позор, который видят все.
Видео набирало просмотры, город шумел, имя Мирона повторяли всё чаще. Информация дошла не только до любопытных соседей и знакомых, но и до тех, кому подобные записи были особенно неприятны. Вскоре отцу Мирона позвонили сверху. О содержании разговора никто не узнал, но последствия стали заметны быстро.
Мирон собрал вещи и исчез. Не стал устраивать объяснений, не пытался вернуть себе прежнюю уверенность, не пришёл к Олесе с новыми угрозами. Исчез так поспешно, словно впервые понял: чужие связи могут не только защищать, но и становиться петлёй.
Для Олеси это было похоже на первый нормальный вдох после долгого удушья. Она всё ещё боялась громких шагов на лестнице, резких звонков, неожиданных сообщений, но Мирон не возвращался. Вскоре ей удалось оформить развод. Помог, как ни странно, отец Мирона: он не хотел, чтобы внук оставался рядом с человеком, опозорившим семью окончательно.
Когда шум вокруг видео начал стихать, Остап и Олеся впервые за много лет смогли просто быть рядом. Им не нужно было прятаться, оправдываться, оглядываться у подъезда. Украденные годы никуда не исчезли, но перестали стоять между ними непробиваемой стеной. Теперь это была тень, через которую можно пройти, если держаться друг за друга…
