Трое осталось. Он двинулся обратно. На поляне ситуация изменилась.
Кравченко держал Катю за руки. Мельник стоял перед ней, говорил что-то. Слов не разобрать на расстоянии.
Черненко по-прежнему курил у машины. Равнодушный, как статуя. Савченко оценил диспозицию.
Черненко один, далеко от остальных. Можно взять так же, как Левченко. Но время уходит.
Каждая минута — это минута, которую Катька проводит в руках этих ублюдков. Нужно действовать быстрее. Савченко обошел поляну.
Вышел к машине с тыла. Черненко стоял спиной. Смотрел на поляну.
Курил. Пятнадцать метров. Десять.
Пять. Черненко почувствовал что-то. Повернулся.
Глаза расширились. Савченко был уже рядом. Удар в горло.
Несмертельный, но парализующий. Черненко захрипел. Схватился за шею.
Второй удар. В висок. Мягко.
Точно. Черненко упал. Савченко оттащил его за машину.
Связал. Заткнул рот. Двое осталось.
Оба с оружием. Он посмотрел из-за внедорожника. Мельник и Кравченко были заняты Катей.
Не смотрели по сторонам. Уверенные в своей безопасности, кто их тронет здесь, в их лесу, на их территории? Савченко открыл дверь внедорожника. Тихо.
Медленно. Заглянул внутрь. Рация.
Бортовой журнал. В бардачке початая бутылка спиртного. Документы.
Пачка денег. Он вытащил провода из рации. Нашел ключи в замке зажигания.
Забрал. Потом увидел ещё кое-что. На заднем сиденье, под курткой.
Автомат. Укороченный.
Магазин примотан изолентой к запасному. Савченко взял его. Проверил.
Заряжен. Предохранитель включен. Армейское оружие.
Нетабельное. Откуда у дорожных полицейских автомат? Вопросы потом. Он вышел из машины с автоматом в руках и пошел к поляне.
Открыто. Не прячись. Пора заканчивать.
— Эй! — крикнул Савченко.
Все трое замерли. Мельник обернулся первым, увидел человека с автоматом, и его рука метнулась к кобуре.
— Не надо! — сказал Савченко.
Автомат смотрел Мельнику в грудь.
— Руки убрал от оружия. Медленно.
Мельник застыл. Оценивал ситуацию.
— Ты кто такой? — спросил он.
— Неважно. Руки.
— Ты понимаешь, с кем связался? Мы — полиция!
— Я видел. Руки поднял. Оба.
Кравченко стоял рядом с Катей, всё ещё держа её за руку. Его глаза метались между Савченко и Мельником.
— Капитан? — спросил он неуверенно.
— Стой спокойно, — сказал Мельник.
Он не поднял руки, но и к оружию больше не тянулся.
— Мужик, давай поговорим. Ты не понимаешь, что происходит.
— Понимаю, — сказал Савченко.
— Она задержана по подозрению в…
— Отпусти девушку.
Голос изменился. Стал таким, от которого люди выполняют приказы, не задумываясь.
Кравченко разжал руку. Катя отшатнулась от него. Упала в снег.
— Иди сюда, — сказал Савченко ей.
— Медленно. Не бойся.
Катя подняла голову. Посмотрела на него и не узнала. Просто человек с оружием, который появился из темноты.
— Кто вы? — спросила Катя хриплым, срывающимся голосом.
— Потом. Иди сюда.
Она встала на дрожащих ногах. Пошла к нему, спотыкаясь. Мельник следил за ней взглядом.
Потом перевел глаза на Савченко.
— Мужик, — сказал он.
— Ты совершаешь большую ошибку. У меня связи. Серьезные связи. Если ты сейчас уйдешь, мы забудем. Никто не узнает.
— Связи?
— Начальник районной дорожной полиции. Мой человек. Следователь. Мой человек. В администрации. Мои люди. Ты не представляешь, с кем связался.
Савченко слушал.
Запоминал.
— Начальник дорожной полиции. Следователь. Администрация.
— Имена, — сказал он.
— Что?
— Имена. Кто тебя крышует. Называй.
Мельник усмехнулся.
— С чего бы?
— С того, что у меня автомат, а у тебя нет.
Катя дошла до него. Встала рядом.
Схватилась за его руку.
— Дядя.
Она вдруг замерла.
Посмотрела на его лицо.
— Дядя Виктор?
Савченко не отводил взгляда от Мельника.
— Да, Катя. Это я.
— Но как? Откуда?
— Потом. Стой за мной.
Мельник смотрел на эту сцену. Что-то изменилось в его глазах. Расчет.
Понимание.
— Вы знакомы, — сказал он.
— Интересно. Ты её кто?
— Друг семьи.
— Значит, это личное.
— Да.
— Тогда давай договоримся. Ты забираешь её и уходишь. Мы расходимся. Никто никому ничего не должен.
— А остальные девушки? — спросил Савченко.
— Какие остальные?
— Те, которых вы привозили сюда до нее. Годами. С ними тоже никто никому.
Мельник молчал.
— Мне рассказали, — продолжал Савченко.
— Сколько их было? Пять? Десять? Двадцать?
— Не знаю, о чем ты.
— Знаешь.
Савченко сделал шаг вперед. Автомат не дрогнул.
— Вот что будет. Ты сейчас отстегиваешь кабуру и бросаешь на землю. Твой дружок тоже. Потом вы оба ложитесь лицом в снег. Руки за голову.
— А если нет?
— Тогда я стреляю.
— Не выстрелишь, — сказал Мельник.
— Ты не убийца. Я таких видел. Ты простой мужик, который хочет забрать свою девочку и уехать. Забирай. Уезжай. Зачем тебе проблемы?
Савченко смотрел на него.
Несколько секунд тишины. Потом он сказал:
— Ты не знаешь, кто я.
И выстрелил.
Не в Мельника. В землю. В метре от его ног.
Снег взорвался белым фонтаном. Грохот выстрела разорвал тишину. Мельник отпрыгнул, схватился за кабуру.
Рефлекс.
— Следующее. В колено, — сказал Савченко.
— Кабуру. На землю. Сейчас.
Мельник смотрел на него. Что-то изменилось в его взгляде. Он наконец понял, что этот человек не блефует.
Медленно расстегнул кабуру. Вытащил пистолет двумя пальцами. Положил на снег.
— Кравченко, — сказал Савченко.
— Твоя очередь.
Кравченко смотрел на капитана.
Ждал команды.
— Делай, что говорит, — сказал Мельник.
Кравченко снял кабуру.
Бросил рядом с пистолетом Мельника. На землю. Лицом вниз.
Руки за голову. Они легли. Савченко подошел.
Забрал оба пистолета. Сунул за пояс. Потом посмотрел на Катю.
— Иди к их машине. Сядь внутрь, закрой дверь и не выходи.
— Дядя Виктор, что вы…
— Иди.
Она пошла. Оглядывалась через плечо, но шла. Савченко подождал, пока она скроется за внедорожником.
Потом повернулся к лежащим.
— А теперь, — сказал он, — поговорим.
Мельник лежал лицом в снегу и думал…
