После той встречи жизнь в доме обрела новый ритм. Олеся приезжала по выходным и привозила книги, Роман латал крышу и приводил в порядок сад. Он не ждал, что дочери сразу назовут его папой, а просто приходил снова и снова, делая то, чего не сумел сделать раньше.
Весна пришла без громких перемен. Сначала растаял последний снег, затем ветви покрылись молодой зеленью, а из земли показались первые ростки лилий.
В одно из таких утр Марьяна принесла Андрею листок. На нём крупными буквами было написано: «Дом Оксаны».
— Можно прикрепить это к воротам?
— Конечно. Пусть её тепло останется здесь.
В тот вечер Роман долго сидел у камина напротив портрета Оксаны.
— Я уже не помню, когда в последний раз дышал спокойно, — признался он. — Она спасла не только девочек. Она вытащила всех нас.
Андрей кивнул.
— Оксана редко говорила о любви. Она просто делала то, что считала правильным. Теперь наша очередь не дать этому исчезнуть.
Через несколько недель над садом поднялись белые чашечки лилий. На воротах появилась настоящая табличка с придуманным Марьяной названием, украшенная лентами, которые сплели дети.
За это время просторные комнаты старого дома подготовили для занятий и расставили в них парты. Так здесь появилась маленькая школа — продолжение дела Оксаны. Марьяна и Дарина готовили первый урок вместе с воспитанниками центра, Олеся раскладывала учебники, Роман ремонтировал скамью.
Каждый занимался знакомым делом, и потому перемены казались естественными. Андрей проверял, ровно ли стоят столы, Марьяна раскладывала тетради, а Дарина развешивала рисунки, оставляя между ними место для новых. В запахе свежего дерева, мела и выпечки смешались прошлое дома и его новая жизнь. Даже закрытые прежде комнаты теперь наполнялись шагами, будто стены наконец перестали хранить молчание.
Андрей стоял у окна с записной книжкой жены. Он открыл первую страницу и снова прочёл: «Любить — значит заново возводить разрушенное». Во дворе зазвенел детский смех, и слова перестали быть всего лишь строкой на пожелтевшей бумаге…
