После эвакуации девушки спасательная работа продолжилась. Подо льдом оставался внедорожник, и в нём мог находиться Степан Дорошенко. Берег уже был вытоптан, возле полыньи стояла техника, тросы легли на снег, но каждый шаг по-прежнему требовал осторожности. Нагрузка приходилась на береговую кромку и прилегающий лёд, и тот отзывался глухим треском. Каждый такой звук заставлял людей замирать, потому что цена ошибки здесь была слишком высокой.
Водолазы готовились к спуску, остальные укрепляли подходы и следили за трещинами. Озеро больше не казалось безмолвным: в воздухе висели короткие команды, пар от дыхания, скрип металла, напряжённое ожидание. Но серый волк всё равно оставался самой странной частью этой картины.
Он сидел на снежном холме, откуда видел и камни, и полынью, и людей у машины. Не рычал, не приближался, не мешал. Только иногда поджимал больную лапу и снова поднимал голову.
Когда внедорожник начали вытаскивать, тёмная вода в раскрытом провале пошла кругами. Машина выходила тяжело, словно озеро не желало отдавать то, что уже забрало. Вскоре водолазы подтвердили самое страшное: внутри нашли тело Степана. На берегу повисла такая тишина, что слышен был только ветер и далёкий скрип льда. Никто не пытался произнести утешительные слова. Отец погиб, но его дочь выжила, и между этими двумя исходами стояли три морозных дня, каменная ледяная полость и волк со старым шрамом.
Работы завершали долго. Снег вокруг был исчерчен следами, лёд изрезан, люди двигались медленно от усталости и пережитого напряжения. Волк всё ещё оставался на холме.
Он не ушёл даже тогда, когда стало много шума, техники и незнакомых людей. Иногда опускал голову, будто силы окончательно покидали его, но снова смотрел туда, где девушку готовили к отправке. Когда вертолёт поднял снежную круговерть и унёс Олесю над озером, зверь не бросился в лес. Он проводил его взглядом, повернулся к людям и лишь потом медленно сдвинулся с места, оставляя за собой неровную цепочку следов, словно только теперь мог оставить озеро позади…
