Ночью её разбудил отчаянный лай Бурана. Щенок стоял у окна, ощетинившись, и смотрел наружу. Соня подошла к нему. Луна ярко освещала двор, однако между домом и забором никого не было видно. Девочка погладила Бурана, прошептала, чтобы он перестал: там пусто. Но щенок продолжал лаять и рычать в сторону леса, словно видел или чуял то, чего она не замечала.
В коридоре появился Андрей с фонарём. На его вопрос Соня ответила, что Буран, наверное, заметил ежа. Отец посмотрел в окно, и лицо у него стало серьёзным. Ничего не объясняя, он вышел во двор. Девочка следила за ним из комнаты: Андрей обходил участок, затем долго светил под забором, отделявшим их землю от леса. Вернувшись, он велел ей ложиться и больше ничего не сказал.
Соня осталась в уверенности, что ночью приходил Сумрак. Она представляла, как он стоял у ограды и смотрел на их окна. Ей хотелось верить: он помнил дом, сарай и её саму. Утром, едва отец уехал на работу, девочка взяла Бурана и отправилась к тому месту, которое он так внимательно осматривал. Щенок приблизился к забору, зарычал и поджал хвост. Чужой запах явно тревожил его.
На земле Соня нашла один крупный отпечаток лапы. Такой она уже видела возле сарая. Всего один след — но для неё его оказалось достаточно. Волк действительно был совсем рядом. Радость пришла вместе с тревогой. Теперь девочка лучше понимала отцовское молчание: живой Сумрак означал исполнение её надежды, а Сумрак у самого дома — новую опасность. О находке она не рассказала никому. У неё снова появилась тайна, связанная с волком.
Через несколько дней у соседа с окраины ночью исчезла овца. Загон был непрочным, одна доска оказалась сломана. Люди предполагали, что виновата лиса или бродячая собака. Андрей увидел рядом волчьи следы и больше не сомневался: Сумрак начал добывать пищу у человеческого жилья. Откладывать решение дальше егерь не мог. Всё, чего он опасался, становилось для него слишком явным.
Он позвонил Марине.
— Снова я. Волк здесь, возле посёлка. Уже до скота добрался.
Марина ответила серьёзно: теперь нужно действовать, завтра она приедет, и на этот раз Сумрака необходимо поймать. Положив трубку, Андрей остался с тяжёлым чувством, будто сам предал зверя. Он знал, зачем сделал звонок, но от этого не становилось легче. Дочь однажды спасла волку жизнь; теперь отцовское решение могло отнять у него свободу.
Вечером Андрей сел рядом с Соней и рассказал всё: о камерах, снимках, своих наблюдениях за волком, пропавшей овце. Скрывать завтрашний приезд Марины он тоже не стал. Девочка слушала удивительно спокойно. Не перебивала, не плакала, не просила отменить вызов. Когда отец закончил, она спросила лишь об одном:
— Его поймают… А потом отпустят?
— Не знаю, Соня. Если зверь нападает на скот, его могут счесть опасным. Может быть, ему придётся остаться в вольере. Насовсем.
Последнее слово заслонило для неё всё остальное. Соня помнила Сумрака в полутёмном сарае, но тогда он лежал там ради выздоровления. Теперь речь шла о том, чтобы больше никогда не дать ему уйти. В её представлении такая жизнь была страшнее смерти: лес рядом, а добраться до него нельзя. Девочка поднялась и молча ушла к себе. Андрей не последовал за ней, решив, что дочери нужно пережить услышанное одной…
