Волк подошёл и коснулся носом её руки. Он не понимал человеческих криков, но чувствовал страх Сони. Потом поднял морду и завыл. Протяжный тоскливый звук прошёл сквозь стены, перекрыл шум у ворот и разнёсся над домами. Так не угрожают перед нападением. Так зовёт одинокий зверь, которому некуда деваться.
Разговоры смолкли. Даже Григорий опустил топор. На короткое время посёлок словно услышал то, что до сих пор заглушал собственными криками: в сарае находилось живое, напуганное существо. Мужчины переглядывались, смотрели на оружие в своих руках. У некоторых на лицах появилось смущение. Вой постепенно стих, но никто не спешил нарушить оставшуюся после него тишину.
Андрей сделал шаг вперёд и поднял ладони, пытаясь удержать эту перемену.
— Слышите? Ему страшнее, чем вам. Идите домой. Не берите такое на совесть.
Григорий первым понял, что люди перестают его слушать. Он снова поднял топор и закричал, что зверь нарочно вызывает жалость, а потом перегрызёт всем горло.
— Ну, кто пойдёт со мной?
Ответа не последовало. Мужчины ещё не уходили, но прежней уверенности уже не было. За стеной сарая Соня услышала заминку и бросилась к нижней доске, про которую помнила: дерево там прогнило. Она била по нему ногами, помогала руками, пока доска не треснула. Получившийся лаз был узким. Протискиваясь, девочка оцарапала лицо и руки, но всё-таки выбралась наружу.
Из-за сарая она выскочила, когда Григорий опять пытался поднять людей на штурм.
— Оставьте его! Не трогайте!
Все обернулись. Между отцом и соседями появилась маленькая растрёпанная девочка в испачканной одежде. Андрей побелел и велел ей немедленно идти в дом. Соня осталась на месте. Сквозь слёзы она смотрела на Григория и повторяла, что Сумрак не злой и не убийца, что ему было больно и она его спасла.
— Спасла? — усмехнулся старик. — От чего же? От хорошей жизни, что ли?
В толпе снова заговорили. Смешок Григория придал некоторым смелости, но Соня выкрикнула в ответ:
— Он в капкан попал! Ты его поставил!
На мгновение лицо соседа изменилось. Он тут же принялся уверять, что девочка врёт и никаких ловушек у него нет. Соня бросилась обратно к сараю, к тому месту, где лежал капкан. Тяжёлое ржавое железо она вынесла с трудом и бросила перед собравшимися.
— Посмотрите! Вот что держало его в болоте! Из-за этого он чуть не утонул!
На зубьях остались клочки серой шерсти, на металле темнели пятна крови. Теперь перед соседями лежало осязаемое свидетельство того, что произошло со зверем. Соне уже не приходилось просить поверить только её словам. Люди смотрели на капкан и опускали вилы. В посёлке знали, кто промышляет такими ловушками, и взгляды постепенно обратились к Григорию.
— Не мой! — закричал он. — Она насочиняла! Они с волком заодно!
Голос становился всё злее, но прежнего влияния уже не имел. Мужчины молчали, не торопясь поддерживать соседа. В это время из дома выбежала Наталья. Увидев дочь возле вооружённой толпы, она вскрикнула и бросилась к ней.
— Сонечка, идём со мной!
Мать ухватила её за руку и потянула к дому. Соня упёрлась: стоило ей уйти, и Сумрак останется без защиты. Она повторяла, что волка убьют, а Наталья не отпускала её руки. Андрей встал перед ними, закрывая обеих собой. Вместо недавней тишины опять поднялись голоса. Григорий понял, что люди уже смотрят на него как на виновника происходящего, и окончательно потерял самообладание.
С рычанием он рванулся вперёд, вскидывая топор. Целью была дверь сарая. Андрей оттеснил жену и дочь за спину, готовясь остановить старика. Несколько мужчин тоже шагнули наперерез: вид человека, готового рубить дверь возле перепуганного ребёнка, окончательно привёл их в чувство…
