— Очнись! Ты что вытворяешь?
Но Григорий не слушал. Казалось, ещё мгновение — и лезвие врежется в дерево. В этот момент с улицы раздался резкий автомобильный гудок. Топор ещё не опустился, а все уже повернулись к дороге. Сквозь поднятую пыль приближался белый фургон. На боку виднелись красный крест и надпись «Ветеринарная помощь».
Машина остановилась возле ворот, и из неё быстро вышла женщина в синем комбинезоне. Марина сразу оглядела собравшихся: ружья, вилы, топор, застывший в руках Григория.
— Объясните, что вы здесь устроили.
Андрей шагнул к ней, назвался и напомнил о звонке. Она кивнула, перевела взгляд на Соню и заметила, что это, должно быть, та самая девочка, из-за которой всё началось. Григорий сплюнул: опять приехали городские учить их, сами бы разобрались.
— По-вашему, это называется разобраться? — спросила Марина. — Оружие, угрозы, попытка разгромить чужое имущество, жестокость к животному. У полиции, думаю, будут другие слова.
При упоминании полиции мужчины начали отступать. Кто-то попытался убрать ружьё за спину, будто оно могло стать незаметным. Григорий спросил, при чём тут полиция, но уже без прежнего напора. Марина посмотрела на дорогу.
— Вы полагали, я поеду одна туда, где собрались вооружённые люди?
Вслед за её взглядом повернулись остальные. Вдали показались фары, затем послышалась сирена. Синие вспышки пробежали по лицам соседей. Полицейский внедорожник остановился рядом с фургоном. Из него вышли двое: молодой сержант и хмурый капитан лет пятидесяти. Капитан неторопливо оглядел толпу, задержал взгляд на оружии и велел немедленно положить всё на землю.
Никто не возразил. Ружья опустились в пыль, за ними упал топор Григория. Пока сержант собирал оружие, капитан спросил Андрея, он ли вызвал полицию. Егерь указал на Марину. Та коротко пересказала звонок, объяснила, что раненый волк заперт в сарае, а люди собирались с ним расправиться. Потом заметила лежавший рядом капкан.
— Полагаю, вот и главная улика.
Капитан подошёл ближе, тронул ржавое железо носком сапога и спросил, кому оно принадлежит. Люди молчали. Выступать против соседа не хотелось, но и защищать его после всего увиденного никто не спешил. Соня вышла вперёд, продолжая держаться за мамину руку. Теперь перед ней были люди, которые могли выслушать, и страх отступил настолько, что она сумела заговорить ясно.
— Это Григория. Он ночью приходил, волка искал. Я сама слышала.
Старик побледнел и опять закричал, что девчонка всё выдумывает. Капитан посмотрел на него, затем на Соню и предложил Григорию пройти к машине для разговора. Тот отказался, завизжал о своих правах и об отсутствии доказательств.
— С доказательствами разберёмся, — устало ответил капитан и кивнул сержанту.
Молодой полицейский взял Григория под локоть. Старик попробовал выдернуть руку, но его уже вели к внедорожнику. Толпа расступилась. Недавнего предводителя провожали молча: кто с испугом, кто с плохо скрываемым презрением. Образ спасителя посёлка рассыпался у них на глазах. У ворот больше никто не требовал выдать зверя.
Марина повернулась к Андрею. Теперь можно было заняться пациентом. Она уточнила, ранен ли волк; егерь подтвердил, что повреждена лапа, попавшая в капкан. Марина попросила помочь с дверью и объяснила, что воспользуется транквилизатором. Через несколько минут животное уснёт, и его можно будет безопасно перевезти.
Соня услышала слово «перевезти», и облегчение тут же сменилось тревогой. Она всё ещё не знала, куда собираются забрать Сумрака и что будет с ним дальше.
— А куда вы его повезёте? Что вы с ним сделаете?
Марина присела перед ней, чтобы говорить, глядя в глаза.
— У нас есть центр реабилитации. Там займутся его лапой, помогут восстановиться.
— А потом? Когда он поправится, его выпустят?
— Конечно. Он вернётся в лес, к себе домой.
Соня наконец выдохнула. Оставить Сумрака возле себя ей хотелось, но после пережитого важнее было другое: его не убьют, вылечат и дадут свободу. За сарайной дверью находился тот, кого ещё недавно собирались расстрелять соседи. Теперь у него появлялось будущее. Девочка посмотрела на дверь уже с надеждой.
Марина принесла из фургона специальное ружьё со шприцем и попросила Андрея открывать. Он отставил бревно, отодвинул засов. Изнутри не доносилось ни рычания, ни шороха. Егерь негромко предположил, что после такого шума зверь забился в дальний угол. Дверь приоткрылась; Марина подняла ружьё, готовая действовать. Андрей потянул створку шире — и замер…
