Сарай оказался пустым.
Марина опустила оружие. Наталья ахнула, а Соня проскользнула мимо отца внутрь. Она звала Сумрака, заглядывала за старый верстак, ворошила сено. Ещё недавно здесь было его убежище, и девочке никак не удавалось принять, что искать больше негде. Ни в тёмном углу, ни за вещами волка не оказалось.
Андрей осматривал стены. Дверь запиралась снаружи, её подпирало бревно, окна были забиты. Взгляд остановился на задней стене, где выбралась Соня. Лаз оставался на месте, однако теперь в него прошло бы гораздо более крупное тело. По краям торчали обломанные доски, пол был усыпан щепками. Вслед за девочкой Сумрак воспользовался тем же выходом: расширил отверстие и ушёл, несмотря на больную лапу.
Марина подошла к пролому и посветила наружу. За стеной, на влажной после полива земле, сохранились большие следы. Один отпечаток смазался — зверь всё ещё хромал. Цепочка уходила в сторону леса.
— Значит, убежал, — сказала Марина.
Соня тихо повторила, что он ушёл в лес. В её голосе не было радости. Она хотела ему свободы, но не такого исчезновения: раненый, один, без помощи. И ещё ей было больно оттого, что он ушёл, даже не попрощавшись. Девочка смотрела на пролом, через который сама недавно вылезла, и чувствовала пустоту, которую уже не могли заполнить ни уговоры, ни отступившая толпа.
Капитан подошёл к Андрею. Для полиции проблема с волком, по его словам, закончилась; с браконьером предстояло разбираться отдельно. Он спросил, готов ли егерь написать заявление, и получил согласие. Соседи окончательно разошлись. Полицейская машина увезла Григория. Во дворе остались только семья и Марина, а над участком установилась непривычная после криков тишина.
Ветеринар положила Соне руку на плечо. Она объяснила, что дикий зверь всегда стремится уйти на свободу, а девочка дала ему такую возможность. Соня подняла заплаканное лицо.
— Но он ведь не здоров. Вдруг один не выживет?
— Выживет. Волки очень сильные, а твой ещё и умный. Только легко ему, конечно, не будет. Ты права, ему нужна помощь.
Марина посмотрела на лес и пообещала вернуться на рассвете. Её сотрудники прочешут местность и найдут Сумрака. Она говорила об этом уверенно, и Соня держалась за её обещание, пока наступала ночь. Во сне к ней возвращались жёлтые глаза, ржавые зубья капкана и деревья, среди которых потерялся раненый зверь. Она просыпалась и снова проваливалась в тревожную дрёму.
Утром её поднял звук мотора. Марина приехала, как обещала, с двумя крепкими помощниками в камуфляже. Андрей уже ждал на крыльце с картой. Вчетвером они отправились в лес. Соню отец с собой не взял: сказал, что это опасно, таким тоном, который не оставлял надежды на уговоры. Девочка осталась дома с матерью.
Из окна она смотрела на деревья, и знакомая опушка казалась ей чужой. Где-то дальше шёл Сумрак, а Соня ничем не могла ему помочь. Мать предлагала вместе испечь шарлотку, старалась занять дочь хоть чем-нибудь. Но ни разговор, ни домашнее дело не отвлекали от ожидания. Каждый прошедший час словно увеличивал расстояние между ней и волком.
В посёлке тем временем обсуждали вчерашнюю историю. Одни хвалили егеря и его дочь: спасли зверя, вывели на чистую воду браконьера. Другие считали, что Андрей сам допустил беду, позволив хищнику оказаться рядом с жильём. Прежняя паника ушла, уступив любопытству. Для соседей происходившее уже превращалось в рассказ, который можно обсуждать у дома. Для Сони оно ещё не закончилось.
К обеду поисковики вернулись. Усталость на их лицах девочка заметила сразу, но ещё яснее увидела разочарование. Андрей снял рюкзак и сказал, что найти волка не удалось. След довёл их до ручья; Сумрак перешёл на другой берег, где начиналась каменистая почва. Там цепочка отпечатков оборвалась. Марина подошла к Соне и попросила прощения: они сделали всё, что смогли. Девочка слушала объяснение про воду и камни, но думала только о том, что утром ещё могла ждать хороших новостей. Теперь даже взрослые, которым она доверилась, не знали, куда идти за её другом.
Когда фургон с помощниками уехал, ждать стало некого. Соне казалось, что теперь она никогда не узнает, чем всё кончилось для Сумрака. Он мог выжить, мог погибнуть где-нибудь в чаще, а она даже не сможет этого выяснить. Дом оставался прежним, вокруг продолжалось лето, но вернуться к жизни, какой она была до болотной кочки, у девочки не получалось.
Миновала неделя, затем другая. События понемногу улеглись и стали местной легендой. Григорий получил большой штраф, лишился охотничьего билета, продал дом и уехал. Соседи провожали его неприязненными взглядами. К Андрею, напротив, начали относиться с уважением: он не уступил разъярённым людям и отстоял то, что считал правильным.
Изменилось и положение Сони. Местные ребята, прежде свысока смотревшие на городскую новенькую, теперь сами искали знакомства. Для них она стала девочкой, приручившей волка. С несколькими детьми Соня подружилась, однако по-прежнему часто оставалась одна. Она ходила к лесу, не углубляясь в чащу, садилась у опушки и смотрела на деревья. Это уже нельзя было назвать поисками. Она просто ждала, не умея окончательно отказаться от надежды…
