Однажды под вечер Соня возвращалась с такой прогулки и услышала возню в придорожных кустах. Оттуда донеслось поскуливание. Девочка замерла: знакомый жалобный звук заставил сердце забиться быстрее. Она осторожно раздвинула ветки. Внизу бился крошечный щенок, запутавшийся в брошенной рыболовной сети. Обычная дворняжка с висячими ушами и испуганными глазками. Чем усерднее он пытался освободиться, тем беспомощнее выглядел среди старых петель.
Соня без труда выпутала малыша. Оказавшись на свободе, он сразу завилял хвостом и лизнул её в нос. Девочка взяла щенка на руки. Маленькое тёплое тело прижалось к ней, и она почувствовала, как сильно этому голодному одинокому существу нужен кто-нибудь рядом. Отнести его домой хотелось без всяких размышлений. Однако теперь она знала: отец может не разрешить оставить собаку. Значит, придётся встретиться с его отказом, если он прозвучит. Прятать щенка Соня не собиралась.
На пороге она остановилась с находкой на руках и сразу объявила:
— Это Буран. Теперь он будет у нас жить.
Андрей посмотрел на щенка, потом на дочь. Решимость он узнал ту же, что тогда возле сарая, но сейчас Соня не прятала глаз и не ждала выстрела. Она пришла прямо к нему и держала собаку так, словно уже отвечала за всё, что с ней случится. Отец вздохнул. Вместо отказа, которого девочка так опасалась, на его лице появилась улыбка.
— Здравствуй, Буран.
Щенок быстро заполнил дом собой. Он путался под ногами, носился за бабочками, грыз Натальины тапочки, требовал внимания именно тогда, когда о нём ненадолго забывали. Ночью устраивался калачиком у Сониных ног. После молчаливого, осторожного Сумрака этот шумный неуклюжий малыш казался полной противоположностью лесному зверю. С ним невозможно было подолгу оставаться погружённой в грустные мысли: Бурану постоянно требовалась Соня.
Тоска понемногу смягчилась, хотя совсем не исчезла. Девочка рассказывала щенку про своего волка, будто тот мог понять и запомнить всё услышанное. Иногда ей самой становилось легче от этих рассказов. Сумрак оставался где-то за деревьями, невидимый, недоступный, но Соня продолжала верить, что он жив. Новый друг занял место рядом с ней, не вытеснив того, кого она уже не могла ни позвать, ни погладить.
В заповеднике, где работал Андрей, тем временем появились странные находки. Егеря обнаруживали останки зайцев и лис. Животные погибали от одного точного укуса в шею, однако хищник съедал лишь небольшую часть добычи, оставляя остальное. Это отличалось от привычной картины. Можно было предположить, что зверь ранен, не способен много съесть или слишком ослаб, чтобы унести тушку. Но одних предположений было недостаточно: нужно было увидеть самого охотника.
В местах находок Андрей с коллегами установил автоматические камеры. Дома егерь об этом не рассказывал, стараясь лишний раз не тревожить дочь. Сам же всё чаще возвращался к мысли о Сумраке. Если это он, значит, сумел выжить. Но как ему удаётся добывать пищу с такой лапой и надолго ли хватит сил? Андрей не знал ответов, пока однажды утром не открыл на ноутбуке очередной ночной снимок…
