Она зажгла спичку из коробка, который дали люди стойбища. В углу на нарах сидел старик — древний, как сама тайга. Борода спускалась почти до пояса, глаза были выцветшими, но внимательными и живыми. Это и был Якимыч.
Он спросил, из лагеря ли она. Дарина кивнула. Старик прищурился и пробормотал, что сбился со счета: пятая она в этом году или уже шестая. Потом поднялся, поковылял к печке, стал разжигать огонь, будто появление беглой женщины в обледеневшей одежде было не чудом и не опасностью, а обычным делом зимнего вечера. Велел ей садиться, отогреваться, а рассказывать потом.
Якимыч оказался бывшим каторжанином еще царских времен. Его сослали в 1907 году за революционную деятельность. После революции он не вернулся в города: прирос к тайге, жил охотой, рыбалкой, обменом с кочевниками. С тридцатых годов начал помогать беглым. Не из большой идеи, как говорил он сам, а потому что видел этапы на Колыму — тысячи людей, половина не доезжает, другая половина исчезает в лагерях. Человек, считал Якимыч, имеет право хотя бы на попытку.
У него была своя тайная сеть. Он знал, где стоят посты, какие тропы прочесывают, кто из проводников поможет за плату, а кто — потому что сам потерял кого-то в лагерях. Но главным его сокровищем были документы. Из тайника он достал пачку настоящих паспортов, справок, удостоверений. Чистые бланки, печати, все, что могло превратить беглянку в другого человека.
Дарина смотрела на бумаги и не могла поверить, что перед ней лежит не просто спасение, а новая кожа, новое лицо, новая судьба…
