Сергей бросился вперёд. Матвиенко ушёл с линии и обеими руками толкнул ствол вверх. Выстрел разорвал тишину, дробь ушла в небо, с ветвей посыпался снег.
Двое остальных шарахнулись в стороны. Они не понимали, в кого теперь целиться, и уже не хотели выбирать. Руденко ударил Матвиенко плечом, вырвал ружьё и развернулся к Сергею, но тот оказался слишком близко.
Они сцепились и упали на край берега. Павел был тяжелее и сильнее. Он подмял Сергея, ударил его затылком о снег и обеими руками сжал горло. Под ними хрустел тонкий лёд возле чёрной полосы открытой воды.
— Назад! — прохрипел отец, увидев Леру.
Она уже бежала по льду. Приказ не приближаться был разумным, но оставить его теперь означало смотреть, как Руденко доведёт начатое до конца. Маленький нож Димы лежал в кулаке.
Сергей пытался сбросить противника, бил его в бок и лицо, однако после ночного избиения сил не хватало. Павел давил сильнее. Его лицо утратило человеческое выражение; осталась только слепая ярость человека, у которого отняли последнюю уверенность.
Лера подскочила сзади и ударила коротко, без широкого замаха, в плечо, заставляя его разжать руки. Руденко взревел и резко повернулся к ней. Кулак взлетел, но Сергей успел ухватить его за ногу.
Павел потерял равновесие. Под тяжёлым сапогом обломилась кромка льда. Он взмахнул руками и рухнул в открытую воду.
Течение под наледью было быстрым. Руденко попытался ухватиться за край, но мокрый лёд раскрошился под пальцами. Матвиенко шагнул вперёд, собираясь бросить ремень, однако тёмная вода уже потянула Павла под белую корку. На поверхности на мгновение показалась рука и исчезла.
Никто не произнёс ни слова. Двое мужчин стояли с опущенными ружьями. Матвиенко поднял оружие и теперь держал на прицеле своих недавних товарищей, не позволяя им приблизиться к Сергею и Лере.
Отец встал на колени, кашляя и держась за горло. Лера опустилась рядом, всё ещё сжимая нож так сильно, что побелели пальцы.
— Папа, ты жив?
— Жив.
Он притянул дочь к себе и повторил это слово несколько раз, словно убеждал не только её, но и самого себя.
Телефон лежал на льду экраном вверх. Трансляция не прервалась: далёкие люди услышали выстрел, борьбу и признания. Полоса загрузки документов дошла до конца. То, что двенадцать лет хранилось в одной металлической коробке, теперь существовало во множестве копий.
Матвиенко приказал мужчинам разрядить оружие и положить его на снег. Они подчинились. Никто больше не говорил о приказах Громенко или Демченко. Страх перед хозяевами сменился более близким страхом — остаться единственными виновниками преступления, доказательства которого уже ушли наружу.
Сергей подобрал телефон и связался с теми, кто слушал передачу. Сигнал прерывался, поэтому он коротко назвал ориентиры, количество вооружённых людей и сообщил о промоине. Затем попросил не передавать сведения местной службе, где распоряжался Карпенко.
Помощь пришла только через несколько часов, уже к рассвету. Ожидание у мельницы показалось бесконечным. Матвиенко не выпускал бывших сообщников из поля зрения. Лера сидела рядом с отцом в машине, укрытая запасным одеялом, и впервые позволила себе перестать считать шаги и выходы.
На дороге замигали синие огни. Это были не люди Карпенко, а группа, направленная следователем, получившим документы и трансляцию. Машины остановились выше мельницы, сотрудники разошлись по берегу и потребовали положить всё оружие на землю.
Матвиенко подчинился первым. Он назвал себя, перечислил участников похищения и сразу заявил, что даст показания. Двое других последовали его примеру. Сергей передал прибывшему следователю ориентиры тайника, в котором сохранилась металлическая коробка с оригиналами.
Позже сотрудники вошли на базу. Вольеры, сохранившиеся документы и аппаратура связи подтверждали рассказ Леры. Дима согласился дать показания о приказах, которые слышал, а попыткам Карпенко представить случившееся самовольной операцией Руденко мешала запись его разговора с Сергеем в разгромленном доме.
Когда рассвело, над рекой лежал серый свет второй ночи, проведённой Лерой в плену и погоне. Она смотрела на мельницу, на оружие в снегу, на людей, которые ещё несколько часов назад казались непобедимой силой. Теперь они сидели отдельно друг от друга и ждали допроса.
Сергей держал дочь за плечи. Победы он не чувствовал — слишком многое оставалось впереди, а за правду предстояло платить и ему самому. Но на этот раз доказательства уже нельзя было спрятать в одном шкафу, выкупить одной сделкой или уничтожить вместе с одним свидетелем…
