У зимовья шаги раздались на рассвете. Савелий Остапович поднял ладонь, и Лера замолчала. Снег скрипел под несколькими парами ног, а собака, до того подававшая голос, вдруг притихла. Её взяли на короткий поводок: преследователи уже знали, что пришли куда надо.
— Немного не успели, — прошептал старик. — Ничего, ещё не конец.
Он отвёл Леру в дальний угол и отодвинул низкую дверцу, которую она приняла за шкаф. За ней находился тесный лаз в дровяной сарай.
— Пролезешь, уйдёшь за поленницу и спустишься в ложбину. Потом вдоль ручья вверх, к перевалу. С перевала держись в сторону рассвета. Там найдёшь старую лесную дорогу.
— А вы?
— Я им не нужен. Старика бить — время тратить. Двигайся.
В дверь требовательно ударили прикладом.
— Открывай, хозяин! Не заставляй ждать!
Лера узнала Руденко. Она протиснулась в лаз и притянула дверцу, оставив узкую щель. Савелий Остапович отодвинул засов с нарочитой неторопливостью.
Руденко ввалился внутрь первым. За ним вошли двое, у порога с собакой остался Дима, а Матвиенко стоял снаружи, прислонившись к стене и закуривая. Пёс дышал тяжело, его морда была исцарапана ветками и окровавлена от долгого бега.
— Один живёшь? — спросил Руденко.
— А с кем мне здесь жить?
Павел медленно обошёл крохотную комнату и коснулся кружки на столе. Рядом стояла вторая — та, из которой Лера пила отвар. Девушка заметила промах одновременно с ним.
— Один, говоришь? А кружки две.
— Одной воду пил, в другой травы заваривал. Ноги ломит.
Улыбка Руденко сохранилась, но глаза стали неподвижными.
— Осмотрите всё.
Мужчины принялись переворачивать скромный скарб. Один направился к низкой дверце. Лера сжала зубы и приготовилась ударить первой, хотя понимала: в тесном лазе против троих ей не уйти.
— Павел, — неожиданно окликнул Матвиенко снаружи. — Свежий след уходит от сарая к ручью. Пока вы посуду считаете, она уже далеко.
Руденко резко обернулся и тыльной стороной ладони ударил старика по лицу. Савелий покачнулся, вытер кровь с губы, но не отступил.
— Где девушка?
— Не видел никакой девушки.
Руденко снова поднял руку.
— Хватит, — негромко произнёс Матвиенко.
Он вошёл и встал между ними. Несколько секунд смотрел Савелию прямо в глаза, а затем повернулся к Руденко.
— След остывает. Старик никуда не уйдёт, а Громенко нужна беглянка, не избитый отшельник. Или ты забыл, кто отвечает за результат?
Павел медленно опустил руку.
— Твоя правда, следопыт. Дима, отпускай пса.
Перед выходом он пообещал Савелию вернуться. Через минуту двор опустел, а собачий лай поплыл вдоль ручья. Старик открыл дверцу, но лаз уже был пуст. Лера не стала ждать окончания разговора и ушла точно по его указанию.
Савелий усмехнулся разбитым ртом, взял карабин и полез следом. Он знал каждую ложбину и мог двигаться параллельно погоне, не оставляя следов на открытых местах.
Тем временем Сергей Андреевич дважды заводил заглохший вездеход, обдирая руки о промёрзший металл. Он направлялся к «Сапсану», но в лесной низине остановился и впервые за много лет открыл коробку.
Внутри лежали пожелтевшие протоколы, фотографии, записная книжка, карта тайных маршрутов и флеш-накопитель в плотном пакете. Эти материалы он не передал в дело двенадцать лет назад. Спрятал их как страховку и без слов дал Громенко понять: если с дочерью что-то случится, доказательства получат те, кого нельзя купить одним звонком.
Леонид Громенко не приближался к Лере двенадцать лет. Сергей двенадцать лет молчал. Но сегодня уговор перестал существовать.
Если Громенко решился похитить дочь, значит, старая страховка больше не удерживала его. Обстоятельства изменились, возникла новая угроза, ради которой хозяин базы готов был вскрыть прошлое. Сергей ещё не понимал, какая именно, но знал человека, способного помочь разобраться. Единственного бывшего коллегу, который тогда не предал и которого Сергей сам вычеркнул из жизни, чтобы уберечь.
Он убрал коробку, выехал на объездную лесную дорогу и набрал давно не использовавшийся номер. Не объясняя всего по телефону, Сергей передал условный сигнал, назвал людей, которым следовало направить копии, и предупредил: если вскоре выйдет на связь снова, действовать нужно немедленно. Бывший коллега не задавал лишних вопросов. Он лишь повторил имена получателей и подтвердил, что понял.
Следом позвонил Громенко. Он потребовал привезти коробку и пообещал вернуть Леру живой. Сергей сам назвал старую мельницу: хорошо знал подъезды к ней и помнил, что именно туда отправил дочь во время нападения. Если она сумела вырваться, там у них оставался шанс встретиться. Если нет, открытая местность хотя бы не позволила бы противникам подойти незаметно.
Сергей согласился на обмен, не веря ни одному слову собеседника. В это время высоко над ним Лера поднималась к перевалу, а по её глубокому следу почти бесшумно приближалась собака…
