Пролетающие фуры обдавали кузов грязной жижей. Вскоре позади притормозил грузовой фургон. Водитель в рабочей куртке по-хозяйски упёрся плечом в багажник и ловко оттолкал легковушку на безопасную обочину.
— Села батарея? — робко поинтересовалась Оксана.
— Берите выше. Законы физики, — ответил спаситель, открывая капот. — Вы, кстати, знаете, что клеммы надо обычной пищевой содой от окисления протирать? Стоит копейки, а нервов сбережёт на миллион. Посветите телефоном. Только на двигатель, а не мне в зрачок.
— Ой, простите.
— Переживу. Жизнь тоже регулярно дальним светом по глазам бьёт.
Мужчина поковырялся в проводах, достал из своего ящика новую клемму и поставил взамен изъеденной. Мотор радостно зарычал.
— Масса отошла, а клемма ваша давно просилась на свалку. До дома дотянете. Но к механикам загляните обязательно, а то встанете где-нибудь в поле.
Оксана потянулась за кошельком.
— Сколько я должна?
— Четыреста тридцать семь, — назвал он сумму.
— Это за запчасть, я поняла. А за работу?
— На хлеб с маслом мне хватает, — отмахнулся водитель.
Пока она выуживала мелочь, у стоявшей неподалёку торговки незамерзайкой рухнула картонная коробка. Мужчина проворно помог собрать покатившиеся бутылки. Затем принёс из кузова плотный деревянный ящик и подсунул продавщице под ноги со словами:
— Встаньте на деревяшку, мать! А то простудитесь быстрее, чем выручку соберёте. Дерево тепло держит, это вам любой плотник скажет.
— Дай бог здоровья, Богдан, — ответила женщина с теплотой, выдававшей давнее знакомство. — Он тут каждый божий день мимо катается, с загородной оптовки.
— Выруливайте аккуратнее, гололёд страшный, — напутствовал он Оксану. — Машину побьёте — жалко. И вас жалко, но машину хотя бы в темноте видно.
Ночью Оксана ворочалась без сна. Ещё недавно ей популярно растолковали, что любая любезность имеет свой прайс. А этот угрюмый водила посчитал ремонт с точностью до мелочи и позаботился о мёрзнущей на трассе незнакомке, не ожидая аплодисментов.
Спустя три дня она сорвалась с работы и помчалась на ту самую оптовку. Сплошные ангары, грузовики и суета.
— Длинный такой, на личном фургоне тут крутится? — прищурился местный сторож. — А ты ему кем приходишься?
— Никем, — призналась Оксана.
— Рули к дальним складам. Он там с документами воюет, ругается на чём свет стоит. Но ты не бойся, он без злобы.
Богдан крепил ремнями коробки. Заметив гостью, придвинул перевёрнутую тару.
— Присаживайтесь. А то вид у вас такой, будто санитарная служба с проверкой нагрянула.
Оксана выложила всё как на духу: поминки, ядовитую родню, мать под столом и свой идиотский порыв.
Богдан слушал внимательно, без капли снисхождения.
— Мне ухажёр не требуется, — подытожила она. — В деревне конфетно-букетные периоды не котируются. Там требуют штамп в паспорте. Мне нужен законный брак.
— Гиблая затея, — отрезал мужчина.
— Почему же?
— Сегодня покажете печать. К весенним праздникам с вас потребуют отчёт о планировании беременности. В августе начнут делить ваши квадратные метры. А к осени ваша тётушка будет лично проверять состав детских смесей. Вы сами себе хомут на шею накинете и затянете.
— Прямо в точку. Откуда вы её повадки знаете?
— Да таких контролёров на каждой базе пруд-пруди. Ходят в синих жилетках и каждую скрепку по три раза перевешивают.
Оксана уставилась на свои ботинки.
— Я о себе не пекусь. У мамы здоровье слабое после больницы. Папа тогда слова не вымолвил в мою защиту. А он жутко гордый человек, специально тонометр перед визитом к врачу обманывает, лишь бы не выслушивать нотации.
Богдан бросил моток верёвки и посмотрел на неё уже без иронии.
— Левченко Богдан Миронович.
— Оксана. Приятно познакомиться, пусть и в таком антураже.
— Нормальный антураж.
Он выдержал паузу.
— У меня тоже есть интерес…
